Рыбья плоть

Рубаев Евгений

— Эх ты, студент! Голубые яйца!

Раф в спор не полез. Как-никак его доставка в аэропорт зависела от обидчика. А как если он откажется везти? Опоздаешь к вертолёту. Поэтому Раф пошёл на сделку с совестью и проглотил обиду. Вся троица выпила и на закуску закурила «Беломор». От противного запаха табака, который и так стоял всю ночь в избе, Рафу стало ещё более дурно. Он вышел на улицу. Чай Вася поутру не подавал. Да и какой чай? На столе были разбросаны мерзкие ошмётки рыбы, которую в конце застолья уже не чистили в тазу, а рвали прямо на столе, оставляя слизь и кишки на подстеленной газетке, промокшей от жира и слизи. Устройств, вентилирующих избу, не было. Вентиляция изб осуществляется через печь. Воздух втягивается

в поддувало, а выходит в трубу. Вася днём печь вытопил, и закрыл две вьюшки. От этого случился полный застой воздуха в избе, ещё он был сдобрен снятой путниками на ночь обувью. Кроме, всех этих озонаторов, Вася где-то хранил поставленную «гулять» брагу, от которой исходил тяжёлый дух квашни, который перемешался с запахом разворошённой рыбы, когда выбирали из бочки крупняк. Рафа от всего этого запаха просто перекосило. Он стоял обречённо на улице, не решаясь войти в избу, в которой шёл тяжёлый спор. Если залезть в кабину — получится, что он их поторапливает. Раф и так был тут на птичьих правах. Корней, одуревши от пьянки, опять плохо узнавал его. Собутыльники допили спирт, налитый в стаканы, а начатую бутылку Корней забрал с собой.

С криком «Поехали!» он забрался в кабину «КрАЗа», все потянулись за ним. Вася провожать их не вышел. Пока ехали — царило молчание. Раф не выдержал и спросил отвлечённо:

— А зачем мы приезжали-то?

Корнея «прорвало» и он стал жаловаться:

— За Васину подлянку я опохмелиться ему не оставил! У Васи ощенилась лайка. Он обещал мне щенка, а теперь говорит: «Всё разобрали!» Я ему: «Как разобрали? Один-то был мой!» Он теперь говорит: «Со следующего помёта!» Это что, я опять его полгода буду спиртом поить? Я пригрозил ему, что дом спалю вместе со щенками!

За этими воплями доехали до аэропорта. Раф побежал в диспетчерскую, где спросил:

— Как там сто семьдесят пятый борт?

— Разогревают! Пилоты пошли к борту! — ответила симпатичная диспетчерша, какими казались здесь все девушки моложе тридцати лет.

Раф помчался по лётному полю. На него никто не обратил внимания. Он даже не попрощался с Корнеем и водителем. Бортмеханик, вместо приветствия, набросился на Рафа с упрёками:

— Где ты ходишь? Мы тебя обыскались?

Раф, пребывавший в плохом настроении, огрызнулся:

— А, что я вам? Летели бы себе, раз такие умные…

— Так без тебя нам как бы «порожняк» запишут, а с тобой, вроде, как по заданию!

— Вот и не пи…ди, раз я такой важный! — огрызнулся Раф.

Взлетели. Через какое-то время вертолёт приземлился на базе экспедиции. На Рафа сразу обрушились со всех сторон:

— Тебя где носит?

— Почему ты не на буровой! — кричали разные люди.

— Что вы до меня до…бались? Что случилось?

— Он ещё спрашивает! Авария самая страшная у тебя! Открытый выброс! Неуправляемый фонтан нефти! Как ты допустил этакое! — орал главный инженер.

— Как — открытый выброс?! — опешил Раф.

Он искренне думал, что страшнее падения вышки аварии не бывает.

— Да так! Скважина заработала нефтью, с огромным давлением. Открытый фонтан! Спустили бригаду испытателей, свой «испытатель пластов», создали депрессию, ну, может, что и просчитались. Но она заработала на открытый фонтан!

— Не загорелась?! — вспомнил Раф учебники.

— Пока нет, только что дальше будет, не знаем. К тебе вылетает главный по «Газовому надзору» генерал Прохоров, из округа прилетит, прямо на буровую. Да, кстати! Ты же знаешь, он без горючего не может совсем! Ты организуй. Я дам команду на бурсклад, чтобы пару ящиков водки отгрузили тебе. Вообще, генерал любит спирт. Да где его взять?

Вся организация вылета происходила в суматохе. Раф уже не фиксировал, кто-то грузил ящики с водкой, кто-то сунул ему в руку пачку конвертов. Он так с конвертами и погрузился в вертолёт «Ми-8», который

не глушил турбины и крутил без перерыва свои винты-лопасти. Уже когда взлетели, Раф разглядел, что это были письма от Веры. Он, чтобы скоротать время и отвлечься от дурных мыслей, стал их вскрывать и читать все подряд, не разбирая по датам. В результате такого чтения у него в голове образовался сумбур, из которого запомнились обрывочные тезисы: «…Папа, по мере как я росла, обводил мне ножку, стопу карандашом, на бумагу переносил все пальчики. На память, чтобы наблюдать, как я расту. Когда его хоронили, я обвела свою стопу на лист бумаги и положила ему с собой, в гроб …положила ему на память свои часы, которые он подарил мне на день окончания института… Мне снится один и тот же сон, что папа зовёт меня в лодочку, держа вёсла приподнятыми из воды …и говорит мне, что батарейка в часах уже закончилась…»

Раф отложил всю эту писанину, в голову больше информация не умещалась. Он лишь подумал:

— Бред какой-то!!!

Он даже не мог найти в этой суматохе, где его портфель, и сунул письма в коробку с водкой. Тут он обратил внимание, что водка именуется «Любительская». И градусов у неё, судя по этикетке, всего тридцать. Раф про себя сказал:

— Да-а-а! Водка-то жидковата. Не по аварии!

Только разгрузили вертолёт и всё распределили по кладовкам, как «упал» следующий борт. Раф даже не успел как следует рассмотреть фонтан и опросить испытателей, как всё это произошло. Фонтан нефти бил сквозь ферму вышки, рассекаемый оснасткой, выше кронблока. Уже диспергированная нефтяная пыль коричнево-жёлтым дождём падала, уносимая ветром, на тундру, образуя озерца и лужи. Свежескопившаяся нефть имела консистенцию сварившейся крови, выпущенной из подстреленного оленя или лося. Раф подумал: «И, правда — кровь Земли!» Самое опасное было в этой обстановке, что подвешенные на тросах вспомогательные инструменты внутри буровой, которые мотало струёй нефти, как кисточки на упряжи скачущей лошади, высекут искру от удара о металл вышки. Тогда весь этот гигантский, под сто метров высотой, фонтан загорится и станет ещё более грозным! Раф не успел оценить, проанализировать всю катастрофу как следует. Надо было бежать встречать генерала «Службы тушения и предупреждения фонтанов».

Он вышел из вертолёта, как сноп падает с копнителя комбайна при уборке хлеба. Все подивились: «Как подвесная лесенка выдержала такой груз!» Весил генерал вместе со всеми своими позументами не менее семи пудов. Лицо его было как гигантская тыква синюшного цвета, приукрашенная сверху каракулевой шапочкой, с кокардой. Кокарда очертаниями напоминала архитектурные украшения фронтонов административных зданий, построенных в сталинские времена. Раф подумал: «Зачем в шинели ехать на фонтан? Неудобно же самому, чисто физически?»

Но он не знал реалий. Эта форма была пошита хитрым портным, чтобы заказчик не докучал переделками, с запасом на дальнейший рост живота. А любую другую одежду купить в магазине генерал просто не мог. Не существовало такого размера! Он пошёл по досточкам, брошенным в грязь, специально по этому случаю. Досточки жалобно скрипели и гнулись. Усевшись в вагончике бурдомика, и заняв как бы всё пространство балка, генерал вместо «здравствуйте!» спросил (при этом Раф насторожился, ожидая специальных вопросов по выбросу):

— Сколько у нас спирта?

Раф, на ходу переключая сознание, пролепетал:

— Два ящика водки «Любительская».

— Мало!!! — сокрушённо выдохнул генерал, приподняв и хлопнув по колену, упёртую в него руку. — Закажи канистру спирта, для протирки приборов и противогазов!

— Есть! — по военному среагировал Раф и бросился к рации. Генерал задумчиво поглядел в окно на фонтан и изрёк:

— Кубов примерно двести даёт нефти в сутки! Отличное месторождение ты нашёл!

— А как вы определили? — удивился Раф.