Рыбья плоть
Шрифт:
— Это почему же? — полез в пьяный спор Раф.
— Я тебе расскажу на примере. Сидел у нас на зоне один кавказец. У него была дочка, бл…довитая — страшно! Ну, пришла пора её замуж выдавать. Он за пять тысяч рублей вшил ей целку, у хитрого врача.
В разговор вмешался Вася:
— Это сколько же бутылок спирта, или того страшнее — водки, можно купить за пять тысяч?
Все стали переводить пять тысяч в бутылки, ужасно путаясь с нулями. Лаптюшин продолжил рассказ на тему «случай на зоне». Впрочем, большинство рассказов в этих местах начиналось так: «А вот у нас на зоне…»
— Ну, значит, — Лаптюшин выпил полстакана
— Это буват! — подытожил Вася. Он все истории этой фразой подчеркивал. Вроде, как конец абзаца.
Раф прокомментировал по своему:
— Беда русских людей в максимализме! — он хотел намекнуть, что не стоит пить далее спирт, не повторять падение Корнея.
Но Лаптюшин вскинулся и прокричал:
— Каких русских! Я же говорю, кавказец он был!
Раф по обыкновению на буровой себе полемики не позволял, а тут вдруг грянул речь. Выпитый спирт выключил весь контроль:
— Национальность нельзя даже определить по генотипу. Расу, может быть, и можно!
Собеседники из его фразы ничего не поняли и подумали: «Заговаривается спьяну!»
Лаптюшин по пьяному упрямо повторял:
— Ну, не скажи! Нас, русских, сразу видно!
— А где они, русские? Ну, были полтора тысячелетия назад: Русичи, Кривичи, Вятичи и другие. Так где ты сейчас найдёшь, кто от Русичей произошёл? Вот те — они будут Русские? Или ещё говорят, что от скифов мы произошли. А единственные осколки скифов — это осетины. Так что, выходит, осетины — это самые русские из русских? Все мы, получается, русские! Вон возьми Вася, он коми, я — Раф. А ты кто?
— Я мордвин!
Раф сразу смекнул, что мордвины драчливые спьяну, поэтому он стал обнимать собутыльников и кричать:
— Так русские мы, братья все!
Особенно обрадовался Вася. Он подскочил к зеркалу, тускло мерцавшему на комоде довоенного толка, и стал щебетать:
— Вот. Я сам коми, а лицо у меня, как у русского! Правда, ведь?
За это выпили, за Русский народ. Лаптюшин стал бить себя кулаком в грудь и орать:
— Нет крепше русской стали!!!
Раф это воспринял как сигнал, раз уже себя в грудь бьёт кулаком, это значит, разогревается, скоро драться полезет! Предвосхищая бой, он предложил:
— Пойдём, дизель посмотрим!
На севере дизель у машин и тракторов на ночь не глушат, тосола в этих краях отродясь не бывало. Да и запускать холодный дизель — морока большая, аккумуляторы все были, у всей техники, дохлые. Вышли на улицу, погазовали дизель, заодно и из себя выпустили струи, прямо в белый снег за оградой. Вернувшись, поостывшие, стали спокойно вести разговор. Лаптюшин поведал историю с ушами:
— Корней, он уехал от красавицы жены, из Москвы, чтобы сгоношить денег на кооператив, на жилуху. А жена у него малость сбл…довалась. Так она ещё, лярва, на алименты подала! Нашла себе красивого тунеядца. Тот не работает, тунеядец, только деньги Корнея проедать нацелился. Корней взрывником хорошо зарабатывал. Судом присудили ему за двоих детей, которых он к тому же усыновил, тридцать три процента отсылать, с каждой зарплаты. Корней в одночасье допился до белой горячки, ему что-то почудилось, он и отрезал
— А что — «за тебя»? — вставился Раф с вопросом.
— Ну, за алименты, вроде, как его х…й виноват!
— Это буват! — подытожил Вася.
— Ну, значит, — продолжал Лаптюшин, — белая горячка-то быстро кончилась, а из взрывников его уволили. Нельзя, дескать, с такой психикой взрывником состоять на должности! А ты, к примеру, какую должность имеешь?
Раф подумал, как бы доходчивее объяснить импульсивному мордвину про свою должность. Он сказал:
— Институт я закончил больше года назад. Вот, теперь вроде как начальник на буровой.
В России к инженерам многие десятилетия относились с сожалением. Народ рассуждал: «Вот, учатся пять лет, а потом всё также в нищете живут, как студенты!»
Даже существовала общенародное шутливое проклятие: «Чтобы ты, как инженер, всю жизнь жил на одну зарплату!» Поэтому Лаптюшин с жалостью сказал:
— Эк, как! Друг, тебе не повезло! А что, на водителя или на тракториста выучиться не смог?
— Да я знаю, трактористы и бульдозеристы впятеро, а то и больше, зарабатывают, чем инженеры. Но не всем же быть трактористами? Мама моя очень хотела, чтобы я был инженером.
— Мама-мама! Сопли развесил! Стал бы шофёром — жил бы как человек! Вон, у меня шуряк в Саратове. Таксистом вкалывает. Работа не пыльная, девок дрючит — как за просто так! И кооператив трёхкомнатный купил, и дачу строит. На работу в кожаной куртке ходит, как лётчик! А денег — больше лётчика-испытателя имеет!
— А ты чего в таксисты не идёшь?
— Я здесь на поселении. Шесть срока, пять «по рогам», без права выезда из района.
— Это буват! — подытожил Вася.
Спирт как-то не кончался. Главный боец Корней азартом питья сдулся, упал настроением. Раф пил вяло, Вася спирт разводил водой, оттого и у Лаптюшина азарта поубавилось. Он ещё рассказал, к слову:
— Вот, у нас на зоне. Был один, фортовый. Он себе от усопшего подушечки пальцев пытался приклеить.
— А это зачем? — поддал азарта Раф. — На гитаре играть?
— Да ты совсем дикий! — подытожил Лаптюшин. — Ментов с панталыку сбить, отпечатки пальцев изменить себе!
Но разговор уже увядал. Раф ещё раз показал неосведомленность, переспросил:
— Фортовый, это значит — фарт ему идёт?
— Ну, ты совсем дикий! — повторился рассказчик. — Фортовый, это значит — спец по форточкам! Он щуплый телом и его «подают» в форточку.
В голове Рафа, одурманенной спиртом, стало представляться, как фортового подают в форточку, как свёрток. Но переспрашивать он не стал, а сослался на усталость и предложил идти отдыхать. Все разошлись спать. Лишь сходили проверить, как работает дизель, брошенный одиноко на ночь.
Глава 19
Наутро, едва продрав глаза, Корней и Лаптюшин стали опохмеляться. Вася присоединился к ним, с видом сочувствующего. Раф пить спирт наотрез отказался, он и так, выпив с утра воды, вдруг почувствовал резкое опьянение. Такой эффект бывает после обильного употребления неразведённого спирта с вечера. Называется этот эффект: «На старые дрожжи!» После коротких уговоров, направленных на Рафа, чтобы тот выпил всё-таки спирт, Лаптюшин подытожил: