Рыбья плоть

Рубаев Евгений

— Не попрошу уволить!

На этом и порешили. Закипела работа по освоению новой площади разведки месторождения. Несколько вагончиков уже было подле законсервированной установки. Вертолётом «Ми-6» перебросили ещё пять, как сказал начальник снабжения — на первое время. На что Раф ответил:

— Нет ничего более постоянного, чем временное!

— Ты не будь пессимистом! — пытался скрыть свою ложь снабженец.

Раф на гребне уловки снабженца стал выцыганивать у него электроды для электросварки, дополнительные брезентовые рукавицы и прочий дефицит. Снабженец успел включить защиту и зачастил:

— Дам, дам, дам… — отзвуки обещаний скрылись в закоулках кабинетов, вслед за снабженцем.

Его «дам, дам, дам…» было известно всем. Снабженцы — люди с тяжёлой судьбой. Это обычно малограмотные

люди, только очень изворотистые. Они призваны закрыть брешь между несовершенством планируемого хозяйства и вечной потребностью в дефицитных материалах. Некоторым это удавалось, некоторых посадили в тюрьму, за злоупотребление.

Недели, месяцы текли. Наступил момент, который для буровиков, которые впервые производят эту операцию, является знаковым. Это когда буровую вышку высотой шестьдесят метров тянут стоя, не разбирая на секции, а прямо в собранном состоянии, даже с висящими по бокам оттяжками, из стального толстого троса. В наиболее опасных по уклону местах за эти троса боковые трактора удерживают вышку от падения. В этот год морозы ударили рано. Тундра «встала», и все трактора, необходимые для перетаскивания вышки на новое место, пришли вовремя, по первому заморозку. Запрягли трактора в два цуга. Всего тяговых тракторов собралось восемнадцать. Это было маловато, но трактористы были лихие, и в критический момент можно было трактора, которые как вспомогательные шли по бокам, включить в общую тягу. Главное в этом действии — с места тронуть всем разом! Если один или два запоздают бросить сцепление, то попытку приходится повторять. Опять все сдают назад, работяги подбирают троса, чтобы те не попали под гусеницы. Троса очень тяжёлые. Их делают из талевого каната, собирая от основания вышки к коренным тракторам вчетверо, из тридцатидвухмиллиметровых канатов каждый.

Раф стоял на двухсотлитровой бочке, перевёрнутой вверх дном, впереди обоих цугов. В момент, когда трактора становились в исходную позицию, выпустив слабину канатам, он движением рук показывал трактористам сигнал: «Поднять обороты дизелей!» И когда все два десятка взревели, как положено, бросал руки вниз, что показывало всем: «Рывок!» После четвёртого безуспешного рывка, вышка, наконец, стронулась с места лишь с пятого раза. Полозья Коробова — это такие лыжи, сваренные из шести толстостенных труб длиною одиннадцать метров, и всего четыре таких полоза нещадно заскрипели по грунту, местами выглядывавшему из-под снега. Трактора, нещадно дымя дизелями, потянули вышку на первой передаче.

Путь предстоял не близкий — семьдесят километров! Временами на вроде бы ровной тундре встречаются овраги и балки. Но эти препятствия не столь опасны, как озёра. Не все озёра промерзают и некоторые опасны для движения по льду. Так двигались почти месяц, с остановками на ночёвку и всякими непредвиденными другими остановками, когда начиналась метель, и свежий снег прессовало внутри гусениц тракторов. Отчего раздавались громкие хлопки, как орудийные выстрелы. В середине четвёртой недели движения, неожиданно для этого времени года, ударила оттепель. Весь караван остановился. Как говорят полярные люди: «Наст рухнул!» То, что было плотной, твёрдой почти как лёд основой, стало рыхлой и вязкой кашей. Счищать всю эту массу до грунта бульдозером, который был в распоряжении Рафа, было бессмысленно. Если бы один бульдозер счищал весь снег, то последний быстрее бы растаял с приходом весны. В ловушку попал сам Раф. Он, как положено в духе своего времени, передавал километраж с опережением, всё в душе надеясь нагнать на следующих перегонах: «Ну, завтра дело пойдёт!» В результате всех этих приписок, по данным, находящимся у руководства экспедиции, караван должен был находиться где-то в окрестностях площади бурения. Только фактически буровая установка остановилась, почти на двадцать километров не доходя точки бурения. Главный инженер кричал в рацию:

— Ты видишь репер, отбитый геодезистами над точкой бурения?

— Да, я ходил к нему на лыжах! — врал Раф.

— Так пробей несколько километров бульдозером! — советовал главный.

— Ладно, буду чистить! — согласился обречённо Раф.

Прочистить трассу двадцать километров и пятнадцать метров шириной в вязкой толще рыхлого снега —

не имело практического решения. Догадка пришла Рафу поутру. Он быстро соединился с главным и бодро доложил:

— Бульдозер сломался!

— Так делайте!

— Делаем!

Раф задумчиво смотрел на намертво остановившуюся установку. Продолжать движение он себе не представлял как, даже если бы ему придали неограниченную техническую помощь.

Вдруг возле основания вышки появилась, всеми забытая уже, чёрная собака и строгими глазами, не просящими еды, как у всех собак, стала смотреть на Рафа. Она сидела прямо, как сидят собаки уже много веков, что зафиксировано на скульптурах и статуэтках собак, найденных археологами. Об этих статуэтках думал Раф, глядя на эту чёрную собаку. «Да ведь это же не собака!» — поразила мысль его сознание. Он стал медленно приближаться к видимому образу, протянув к ней руку, словно хотел обмануть, давая в руке кусочек лакомства. Он подошёл почти вплотную, оставалось сделать один шаг. Вдруг собака исчезла стремительно, но осязаемо. От её движения остался своеобразный холодок, несмотря на общую холодную погоду. Этот холодок, казалось, вошёл внутрь Рафа. Была благодать, что его никто в этот момент не трогал, не окликал, как обычно, с сотней самых бестолковых вопросов и просьб.

Раф прошёл и встал в центр диагоналей, мысленно проведённых рёбра вышки. Его вдруг прошило понимание, что именно в этом месте находится залежь нефти, необыкновенная по запасам! И глубина его залегания, понималось им, была незначительная для техзадания, полученного им на эту буровую! Раф долго простоял без движения и ощущал тепло по всем конечностям, несмотря на холодную погоду, и радость на душе, несмотря на цейтнот положения вещей. Ведь ситуация и перетаскивания, и всей его судьбы — была патовая! Тащить дальше они установку физически не могли, а маршрут продвижения Рафом был отрапортован с большим авансом. В этот момент он решил твёрдо: «Бурить буду здесь, а там будь, что будет!»

Наутро по рации с ним связался неожиданно и непривычно, так как темы их деятельности пересекались через другие службы, главный геолог экспедиции. Он стал нудным, надоедливым для этой категории профессионалов голосом сообщать Рафу разные трюизмы — про необходимость выполнения плана по проходке экспедицией, про «общее дело», которое «мы» делаем и прочие тривиальные вещи. Наконец, закончив преамбулу, он сообщил, что геологический отдел, проведя анализ и корреляцию местоположения разведуемой залежи и географического положения буровой установки, постановил, что бурить можно из нынешнего положения. Даже если пробурить вертикальную скважину, то ствол скважины попадёт в переклиналь залежи. Чтобы исключить высокий риск попадания во внешнюю сторону водонефтяного контакта, надо бы пробурить наклонную скважину. Далее он сообщал, что геологический отдел рассчитывает траекторию будущей скважины…

Только Раф уже не слушал его, он отжал кнопку рации режима «дуплекс» и, сжав кулак, выставляя локоть вперёд, кричал:

— Ес-с-с!!! Ес-с-с!!!

За чем его и застал старший дизелист Горденко:

— Товарищ начальник! — обратился он к Рафу уважительно. — Ты прикрути этих архаровцев! Опять кто-то привёз с собой ту чёрную собаку. Эти хантеры совсем озверели, лупят по ней из ружей. Кто помбурам ружьё доверяет? Пробили мне щит управления электростанцией. Дробью все приборы побили!

Горденко где-то прочитал американский роман о вояджерах. В голове у него всё перемешалось. Он был убеждён, что западносибирские ханты — это и есть американские хантнеры, раз те и другие охотники. Такую бражку в голове ему посеял студент практикант, для озорства, от скуки. Эта белиберда крепко засела в голове Горденко.

— Ладно, сегодня на ужине сделаю им вливание! — успокоил его Раф, — Давай, завтра начинай готовиться стыковать твою силовую дизельную установку с подвышечным основанием!

— А что, монтировать установку будем здесь, на этом месте?

— Да, сегодня радио получил. Нам повезло. На этом месте тундры Мутный Материк тоже есть залежь, и на подходящей глубине.

— Вот хорошо-то! А то надоела эта цыганская жизнь, уже месяц кочуем. Хоть баню развернём и столовую оформим, как положено. Радость-то какая! Пойду с ребятами поделюсь!