Руж
Шрифт:
— Не трогай это. У тебя сильное сотрясение мозга, и им пришлось наложить швы. Лучше оставить это в покое.
— Сотрясение мозга?
Его плечи опускаются от усталости, под остекленевшими глазами проступают темные круги. Его голос дрожит, когда он отвечает.
— После того, как я нашел тебя, я пытался… Я пытался спасти тебя. Парамедики сказали, что я поддерживал работу твоего сердца, пока они не приехали. Как только они прибыли, они смогли вернуть тебя к жизни. Ты… ты помнишь что-нибудь из этого?
Как будто мои мысли
— Кайан, боже мой, этот телефонный звонок.… Мне так жаль. Я ничего такого не имела в виду. Барон...
— Ш-ш-ш, все в порядке, Лейси. Я знаю. — Он успокаивающе поглаживает мое бедро поверх одеяла, чтобы я успокоилась. Ощущения потрясающие, но все, на чем я могу сосредоточиться, - это порезы и синяки на костяшках его пальцев.
— Господи, что случилось с твоей рукой?
Он смотрит на свою руку, как будто замечает это впервые.
— Я, э-э, я проиграл битву со своим отражением. Хотя это определенно не единственное, что я испортил прошлой ночью.
Его карие глаза блестят, пока капля эмоций не стекает по щеке, и он массирует веки.
— Черт возьми, ты извиняешься, но я тот, кто должен извиниться. Прости. Мне чертовски жаль. Я совершил так много ошибок. Я должен был понять все раньше. Я должен был верить, что ты не скажешь ничего из этого, если тебя не вынудят. Если бы я...
Мое сердце разрывается от горя, надрывающего его голос и заставляющего его дрожать. Большим пальцем здоровой руки я вытираю влагу с его щеки.
— Так много мужчин требуют уважения, правя железной рукой, но их можно было бы любить, если бы только они дарили нам свои слезы.
— Я бы отдал все, чтобы взамен получить твою любовь. — Он прижимает мою руку к своей щеке и целует ладонь.
Я продолжаю смотреть ему в глаза, когда делаю свое признание.
— Возможно, мы оба могли быть лучше. Но честно? Я бы снова поступила неправильно, если бы влюбилась в тебя, и это было бы правильно.
У него отвисает челюсть, и он опускает мою руку.
— Ты… ты любишь меня?
— Да. — Я улыбаюсь и пытаюсь вспомнить эти слова. — Is tu mo rogha. Я люблю тебя, Кайан Маккеннон, и я выбираю тебя.
Он держит обе мои руки в своих, и его голос звучит грубо, когда он говорит:
— Is tu mo rogha. Я люблю тебя, и я выбираю тебя, Лейси О'Ши.
— Маккеннон, — поправляю я его с легкой усмешкой. От его улыбки у меня становится легко в груди, и я пытаюсь дотронуться до нее, но моя левая рука онемела. Мои глаза вспыхивают при виде свежего гипса, покрывающего его.
— Она… она сломана? — шепчу я. — И... и мое кольцо. Где оно?
Он сжимает мою руку, но осторожное прикосновение полностью контрастирует с яростью на его лице.
— Я не знаю, где кольцо, но после
— Но Кайан Маккеннон ему не позволил. — Я пытаюсь улыбнуться, пока ужасная мысль не приходит мне в голову. — Ч-что еще он сделал? Я... я не знаю, что он делал, пока я была в отключке. Что, если он...
— Он этого не делал. — Его загорелая кожа бледнеет. Кажется, ему так же трудно произносить слова, как и мне. — Они хотели сделать проверку, чтобы посмотреть, нападал ли он на тебя. Но я... я сам просмотрел камеру наблюдения. Он этого не делал.
От облегчения у меня кружится голова.
— Что он сделал потом? У меня болит… везде. Я надеялась, что самое худшее, что он мог сделать, это ударить меня после мессы, но, очевидно...
— Он ударил тебя после церкви? И ты мне не сказала?
— Если бы я сказала тебе, ты бы не позволил мне остаться, а мне нужно было, чтобы ты нашел ответы для моего отца, иначе все было бы напрасно.
Его губы поджимаются, но он делает глубокий вдох.
— Жаль, что ты не сказала мне.
— Я знаю. Мне жаль.
— Все в порядке. Ты сделала то, что, по твоему мнению, должна была сделать, имея дело с Монро. Я тоже, — бормочет он, начиная ласкать внутреннюю сторону моего безымянного пальца левой руки.
При этом движении он сгибает предплечье, демонстрируя группу недавно нанесенных кругов. Его грудь и спина покрыты татуировками в виде символов и витиеватых узоров, но впервые я по-настоящему замечаю татуировки на его левой руке. На его бицепсе две игральные карты: туз червей и дама бубен. Трепет поднимается в моей груди от осознания этого, но новые круги на его предплечье все еще остаются загадкой.
Здоровой рукой я обвожу каждый крошечный кружочек, образующий овал… прямо там, где я...
— У тебя на предплечье есть татуировка со следом от моего укуса?
Он фыркает от смеха.
— Да, я это сделал. Я говорил тебе, что если ты пометишь меня, то это останется навсегда, жена.
— Я не знала, что ты имеешь в виду буквально!
— Предупреждаю, в следующий раз, когда ты меня поцарапаешь, я планирую получить то же самое.
Смех пытается сорваться с моих губ, но я морщусь при мысли, что отметины на мне прямо сейчас принадлежат не Кайану.
— Мне не нравится, что он оставил на мне отметины, — шепчу я. — Мне нравились твои.
Он сжимает мой палец, и его лицо каменеет.
— Скоро я снова буду твоим, обещаю тебе. И ты тоже добьешься справедливости. Я планирую отплатить этому ублюдку за все увечья, которые он тебе нанес, а потом и за некоторые другие.
— Какие, э-э, какие еще травмы у меня есть? Я имею в виду, я рада, что я здесь, но с учетом того, что я чувствую, я немного удивлена, что прямо сейчас не в больнице.