Рутинёр
Шрифт:
Что это – некие закулисные договорённости или политические уступки?
Служка неверно истолковал мою задумчивость и лихорадочно зашептал.
– Монастырь Трёх святых основан на месте, где погиб святой Рафаэль сотоварищи!
Я отстранённо кивнул, поскольку прекрасно помнил историю о том, как вскоре после дней Гнева один из учеников Пророка с присными отправился нести свет истинной веры на этот берег Рейга, но пал в неравной схватке с отрядом имперских книжников. Тогда воссияло сразу
Поблагодарив служку, я постоял рядом с Уве, а после окончания его транса нанял портшез и велел мускулистым носильщикам доставить нас на почтовую станцию. Там пригляделся к висевшей на стене карте окрестных земель и задумчиво огладил бородку.
– Думаете посетить этот монастырь в… как его?.. Зарьиной пустыни? – спросил Уве, которому я на обратном пути поведал о судьбе мощей.
– Если потом не заворачивать в Миену, крюк выйдет не такой уж и большой. Потеряем самое большее полдня пути.
– Лично я не откажусь посетить святое место, – сказал школяр, – но что скажет на этот счёт маэстро Салазар?
Я рассмеялся и похлопал Уве по плечу.
– Уверяю тебя, Микаэль возражать не станет. Надо будет только купить в дорогу побольше вина…
У маэстро Салазара моё желание посетить Зарьину пустынь понимания не нашло.
– Совсем сдурел? – округлил он глаза, узнав об очередном изменениях планов. – Окстись! Святее понтифика тебе, один чёрт, не стать!
– Прикуси язык! – резко бросил я. – И думай – что, где и кому говоришь!
Микаэль фыркнул и потянулся за глиняным кувшином, налил в кружку вина и уже без былой экспрессии сказал:
– Сейчас слишком поздно. Засветло добраться не успеем. Не успеем – не успеем.
– Только полдень минул, – не согласился я с этим аргументом, взял с деревянного блюда запечённую луковицу, откусил, прожевал и решительно объявил: – Успеем!
Марта печально вздохнула и спросила:
– Но зачем, Филипп, нам туда ехать?
– Вот! – воздел маэстро Салазар к потолку указательный перст. – Устами… – Он смерил ведьму озадаченным взглядом, встопорщил усы и замялся. – Не младенца, факт. Девицы? Тоже не подходит. С другой стороны, незамутненность сознания определённо присутствует…
– Хватит! – вспыхнула Марта и даже покраснела, но отнюдь не от смущения, а исключительно по причине крайнего раздражения. – Уже напился!
Я заглянул под стол и обнаружил у ног бретёра ещё два кувшина, как водится – пустых.
– А что такого? – развёл руками маэстро Салазар. – Выпил-выпил. Почему нет?
– Епитимью бы на тебя
Я начал перекладывать с блюда на тарелку жареные куриные крылышки, а Микаэль с невозмутимым видом подтянул к себе кружку Марты и набулькал в неё вина.
– На трезвую голову никуда не поеду! – заявил он, хлебнул и добавил, будто оставалась какая-то недосказанность: – Не поеду – не поеду!
– Филипп, а ночь мы где проведём? – спросила Марта. – Я не хочу ночевать в монастыре!
– И не придётся, – уверил я ведьму. – Остановимся в одной из окрестных деревень.
Девчонка тягостно вздохнула и спросила:
– Бывал уже там прежде?
– Бывал-бывал, – пробормотал маэстро Салазар. – Дыра-дырой.
– Доводилось, – ответил я на вопрос ведьмы. – Туда приходит множество паломников и не только нищенствующих монахов, с ночлегом проблем не будет, не волнуйся.
– Нам и здесь неплохо, – резонно заметил Микаэль.
Я его высказывание проигнорировал, приступил к трапезе и сказал:
– Вы ешьте, ешьте! Не рассиживайтесь!
Уве выскреб себе остатки пшеничной каши, сверху навалил печёных овощей и насадил на нож куриное бедро, поджаренное до коричневой хрустящей корочки. Маэстро Салазар принялся без особого аппетита ковыряться в тарелке двузубой вилкой, а Марта и вовсе покачала головой.
– Уже поела.
– Будешь плохо кушать, титьки расти перестанут, – немедленно прокомментировал услышанное Микаэль. – И зад тоже. Так и останется с кулачок. Останется-останется.
– Тебе-то какое дело до моего зада? – устало поморщилась ведьма, но равнодушие было насквозь показным, очень уж заострились её и без того резкие скулы, а в холодных серых глазах заметно прибавилось льда.
– Мне – никакого, – улыбнулся бретёр и с обезоруживающей прямотой пояснил: – Я о Филиппе беспокоюсь. Набьёт синяков о твои мослы…
– Маэстро! – привстал со своего места Уве. – Это просто возмутительно!
– Да уж, приятного мало, – кивнул Микаэль. – Фили… – ик! – ппу остаётся только посочувствовать…
Марта выдала в ответ резкую рубленую фразу на северном наречии, а школяр уже раскрыл рот, намереваясь осадить подвыпившего бретёра, и тогда я хлопнул ладонью по столу.
– Довольно!
Маэстро Салазар посмотрел на меня с укоризной, но промолчал и уставился в кружку с вином. Проворчал разве что неразборчивое ругательство, но едва слышно, исключительно себе под нос.
– Закругляйтесь! – потребовал я.
Ведьма застучала ноготками по столешнице и вдруг сказала:
– Логика, Филипп. Помнишь, ты объяснял мне значение этого слова?