Русский транзит
Шрифт:
Ага! Вот, значит, что за машина прошуршала во тьме Квинса, вынудив Леву выглянуть в окошко и таким образом впустить Боярова в дом. Фебрилы, получается, тихарились- высиживали, и вдруг «порш»- шур-шур-шур. Но! Но тогда, получается, фебрилы и вытащили Леву из «запасника», стоило мне рвануть на его «мерседесе» в сторону Рокавей-инлет. Чего ж они примчались после звонка Марси нынче днем, будто для них это сюрприз? Хотя… что я знаю?! Механизм сложный и вроде работает, как часы: внутрь попадешь, ногу сломишь, будь ты хоть сам черт!.. Колесики вращаются в разные стороны, а вот эта хреновина и вовсе непонятно зачем, не говоря уж во-он о той звездюлине. Ан все в строгом соответствии для тех, кто сей механизм запустил. А я
Да! Но ты же, Алекс, не звонишь и не звонишь, а обещал! Так недолго и вправду превратиться в неумную истеричку! Она же места себе не находила от волнения. Не находила, не находила – и нашла.
Что ж. Эта нелогичность по-своему, по-женски логична и, чего там, я по-мужски был польщен. Однако… лесть – плохое слово, нечестное. Я-то польщен, но Марси – не льстит ли? Навести справки о месте проживания человека в Нью- Йорке – да, не проблема. Но только если он зарегистрирован как адресат, владелец, например, частного домика, Перельман, например, к которому по неплохо проверенным данным рано или поздно нагрянет Бояров. Согласен. А вот определить местопребывание Боярова в отеле и раненько утречком навестить – ну-ка? Нужно крепко подумать, чтобы вообще набрести на мысль: а не в гостинице ли вдруг решил пожить дорогой-единственный? Как, Марси?
Она водила пальчиком по моей руке – приятная щекотка от плеча к ладони, состроила неведомую зверюшку на четырех «ногах»-пальцах и «мордой»-средним пальцем. Зверюшка тыкалась в мою ладонь, понуждая к сотворению себе подобной. Ну, сотворил! Обнюхались «мордами». Ну?! Будем говорить, или будем кукиши строить?!
– Когда ты последний раз ногти стриг, Алекс?
– Многоуважаемый специалист по вопросу! Я бы все-таки хотел услышать ответ.
– А я ответила…
Ответила. И в самом деле, ногти надо стричь почаще. Иначе отметины остаются на бумаге при машинальном отчеркивании чего-либо в телефонном талмуде. Свежие отметины: отель… Она же подъехала на Джамайка-авеню – получаса не прошло. Ближайшая будка от места проживания Алекса – эта. Книга раскрыта. Пролистнула… За полчаса мало ли кто еще из этой будки звонил, но – шанс. Один шанс из десяти. Вряд ли за полчаса десяток прохожих именно сюда устремились и – ну ворошить толстенный справочник! Логично?
Допустим. Попадание. Выяснить, что да, есть такой постоялец и занимает он номер 1703, – проще некуда. Но значит: фебрилы явились спозаранку по наводке Марси. Как, Марси? Тэрри твой, вся эта кодла Коудли – ты навела?
Никого она не наводила. Она сама пришла. Ты, Алекс, так и не позвонил… Она сама звонила-звонила вчера, но – никого. Она дала слово Тэрри, она сдержала слово – вернулась домой. Но то ведь вчера, а сегодня – уже сегодня. В конце концов, она не на службе в ФБР и не обязана подчиняться федеральным агентам, даже друзьям-приятелям.
– А ты не на службе? – преувеличенно-грозно навис я.
– Да ну тебя, Алекс! – она змейкой выскользнула, соскочила с тахты, блаженно потянулась. – Кофе?
– И не агент ФБР?
Она фыркнула. Уже из кухни (то есть здесь, у нас, в Америке, кухня – понятие относительное, не каморка два-на- три, а нечто совмещенное со столовой, без копоти и вони).
– И не агент КГБ? – я вслушался в реакцию Марси.
Она фыркнула. Так же однозначно. Будто я брякнул очень непристойный, но и очень смешной анекдот. То ли возмутиться, то ли рассмеяться – и то, и другое одновременно.
«Ты мне веришь?» Она верит. Я… тоже верю. Кажется, верю. Пока она возилась с кофе, я возился с браслеткой на ноге – пора-пора раскольцовываться. И так, и сяк,
Зато когда Марси вошла с подносом, я паинькой лежал под одеялом, без браслетки.
– В постель? – она полупротянула поднос.
А я не нашел достаточно энергичного англоязычного эквивалента известной русской приговорке, молча кивнул. Луч солнца ударил в поднос, и отразился-блеснул медью – по стрижке Марси. «Мы всех наших слушаем».
Ни я, ни Марси по какому-то наитию не касались происшествий в отеле – клиент должен созреть. Клиент созрел. Клиент – я. Она ведь не знает, с чего вдруг вздумалось Боярову голяком побегать-попрыгать по коридорным просторам отеля. Кивнула, что верит, но не наступила ли пора подробностей?
– Ты уверена, что твой Тэрри не повесил тебе «хвост»?
– С чего ты взял, Алекс?
– С того!
И я вкратце, весьма вкратце посвятил мисс Арчдейл…
Она выслушала. Выдержала паузу. И задала вопрос… Все- таки она действительно «специалист по вопросу»! Задала она его само собой разумеющимся тоном:
– А не стоит ли тебе позвонить на Федерал-плаза, Алекс?
Хороший вопрос! Беготня от ФБР по автонекрополю, «чапаевский» заплыв куда подальше от того же ФБР, три трупа агентов вышепоименованного ФБР в номере 1703 – и: але! это ФБР? а это Боярофф вам в трубочку голову морочит! не нужен ли?
– Почему ты решил, что трое в твоем номере – от ФБР?
Тоже хороший вопрос! А кто?!
Она снова выдержала паузу – достаточную для самой долгодоходчивой жирафы. До меня, до жирафы, дошло, но вслух никак не произносилось – я только глубокомысленно качнул головой на манер колодезного журавля, на манер жирафы чертовой!
– Джи-мэны ТАК не действуют. Это ИХ страна. Это НАША страна. Это не почерк федеральных агентов.
Чей почерк, мне стало ясно. Сразу и вдруг. И – мгновенно полегчало. Но в следующее мгновение – придавило новой тяжестью. Что же тогда получается? Получается: Бояров – большая-пребольшая умница, Бояров выстроил цельную и безукоризненную пирамиду из умозаключений. Но! С точностью до наоборот. Вроде бы как включаешь хоккей, а комментатор молчит, и ты почему-то решаешь, что «синие» – твои, даже ревешь от восторга, когда они, «синие», на первых минутах шайбу забрасывают, комментатор по-прежнему молчит, но ты по гробовой реакции трибун осознаешь: зря взревел – твои как раз «белые»…
А на душе-то затяжелело из-за Вальки Головы. Вот ведь какая хреновина! Знал бы – не оставил его на произвол. Долг платежом красен. А я ему задолжал. Вот ведь и миллионами партийными он готов был со мной поделиться, и жизнь бояровскую, можно сказать, уберег – дважды: первый раз отдав распоряжение тем, кому не по силам справиться с дружком- сенсеем в сабвее; второй раз получив распоряжение о ликвидации того же дружка-сенсея и прилежно промахнувшись из окошка «каприза». А еще и предупредил, указал, откуда пованивает. «Рыжей не звони». Марси настолько рыжая, что иных светловолосых и рядом не поставишь. Я, зная манеру Конторы стравливать всех со всеми, и в мыслях бы не держал, если бы сама Марси не подкидывала повод за поводом. Но вроде с Марси более-менее прояснилось. Да и откуда Вальке Голове знать про Марси – три дня как в Америке, и уже в курсе интимностей Боярова! То есть будь мисс Арчдейл человеком компетентных органов, майор Головнин, возможно, знал бы о ней. Но, выяснилось (да! выяснилось!), мисс Арчдейл – не агент КГБ. А старательно инспирированные слухи о всеобъемлющей и всепроникающей компетентности кагэбэшников – это слухи, распускаемые самими же кагэбэшников. Мол, знай наших, а мы-то ваших все-ех знаем, так и знайте! Получается, не Марси подразумевал Валентин Сергеевич, когда остерег прошлой ночью: «Рыжей не звони. Мы всех наших слушаем». А кого?.. Ха!