Рус Четвертый. Рус-4
Шрифт:
Князя Тира не интересовало то, что подумают о нем другие, пусть даже и склонные к Силе, его гораздо сильнее беспокоила реальная потеря официальной власти. Без Тира он никто. Станет практически «снявшим венец», почти Асманом… да не «почти», а точно таким же «бывшим правителем».
— Ну когда же, родной ты мой зять, сработает твоя «пирамида»? — Увидев, в ответ на собственную угрозу, нахмурившиеся брови Руса, искусный правитель мгновенно сменил «гнев на милость».
А в саму «пирамиду», в массовую близорукость опытнейших месхитинских купцов — не верил. Но в то, что зять выполнит обещание, снимет блокаду, — не сомневался. Хотя и не представлял
— Скоро, родной ты мой тесть, — усмехнулся Рус. — Ежедневные выплаты растут и подходят к ежедневным вложениям, которые, увы, потихоньку падают. Скоро вхолостую работать начнем… через декаду, думаю, закроем лавочки… а вот через сколько уйдет флот — не ведаю… очень надеюсь, что скоро. Потому что в столице такое начнется… — выделив слово «такое», Рус сменил тему, заговорив неподдельно тепло. — Как там мой Игнатий? Внука давно видел? — и лица обоих: отца и деда расплылись в улыбках…
В отличие от Аригелия, царя Сильвалифирии, лицо которого — по мере наполнения «временной сокровищницы» месхитопольским золотом, — становилось все смурнее. Он знал, что ему достанется только треть (с условием обязательной чеканки собственных монет!) и теперь сильно жалел, что не поторговался до половины!
Рус выбрал Кафарское пятно потому, что хотел помочь молодому царству золотом — единственным ценным ресурсом, которого не хватало в альганских пятнах. И место под «временный клад» было удобное — пещера под крайним северным холмом, в которую вел лабиринт с ловушками. Ранее, в глубокой древности там и была сокровищница. Только она опустела еще до Сумрака, до «нового обретения» столицы клана «Заря-в-утренней-росе-на-Юном-Листочке».
Хвала богам, все ловушки давно деактивировались и Рус, воспользовавшись чьей-то памятью, легко прошел по лабиринту. Шел вместе с Аригелием и когда они вдвоем очутились в большом округлом помещении, хлопнул в ладоши и зажегся свет. Если честно, то Рус и сам удивился: думал, что за тысячи лет Сила в простых узорах развеялась окончательно — ан нет! В «светляках» — сохранилась. Теперь будут гореть «вечно» — посылать команду «выключения» Рус не собирался. Не хотел, а получились «понты», колотить которыми, находясь в альганских пятнах, где иных магов «днем с огнем не разыщешь», выходило само собой.
Аригелий был склонным к Силе Эледриаса. Он внимательно рассмотрел, насколько успел, конечно, узор «включения», оторвавшийся от ладоней Руса. Спросил, однако, не о нем:
— Значит здесь ты предлагаешь устроить нашу казну… А те, неактивные узоры? По-моему, они жаждут активации…
— Ты прав — это ловушки. Они такие. Активируй, если хочешь, — Рус пожал плечами, — в «наставлении» написано как это делается. А что? Удобно. Лабиринт сложный, открывать его секреты будешь только близким, а на входе поставишь надежную охрану.
— Не в этом дело. Помещение слишком большое… Да и против «ям» различных Сил защиты нет. Заходи, отправляй…
— Хах! Ты сначала ловушки активируй и узнаешь, как они отнесутся к появлению в этом «большом помещении» неугодных тебе личностей… А координаты снимать? Храни секрет, я только тебе его открыл… Да что мы все одно по одному! Говорили уже, и не раз. Условие помнишь?..
— Пять магов отправить в Месхитополь, в меняльные конторы «Три толстяка». Они станут с помощью «упругих лепестков»
Рус — пасынок Френома, побратим Эледриаса и, наконец, маг-Хранящий неопределенного ранга, написал целое наставление, куда внес большинство нужных структур, по-местному — узоров. Причем распределил их очень удобно: от простых к сложным и если внимательно приглядеться, то можно было различить некие закономерности…
Все жрецы и склонные к Силе Эледриаса относились к чужаку с таким пиететом, что Аригелий, в серьез считающий себя «настоящим» побратимом «Защитника и Освободителя», невольно его взревновал. Но первый царь «леса свободы» отлично умел владеть собой — никто, а в первую очередь сам Рус, ни о чем не догадывался.
Вскоре в сокровищнице появилось золото. Сначала немного, потом побольше, а через месяц как прорвало: посыпалось потоком, удерживаемым исключительно развитием каналов пяти «месхитинских» и двух «кафарских» магов, которые «перебрасывали» монеты из подвалов меняльных контор «Три Толстяка».
В последние полдекады Аригелий заходил «в казну» ежедневно и с вожделением смотрел на золото. Охранники, пребывающие с ним, относили к выходу из холма столько, сколько могли поднять и лишь «с улицы», опасаясь больших колебаний Силы, царь «отправлял» золото к печам под центральным холмом. Вслед за деньгами в «упругие лепестки» прыгали трое доверенных охранников и сам Аригелий. Только одна мысль резала ему сердце: две трети богатства, которое он стал считать своим полностью, без остатка, придется отдать…
Рус не успел выйти из шатра Пиренгула, как к князю влетел ошарашенный секретарь:
— Го-государь, — он шумно сглотнул и протянул Пиренгулу черный амулет «эфирного разговора». Весь княжеский аппарат государственного управления давно переехал в активно строящийся Альвадис. — А-асман младший зовет тебя на правосудие Богов или Предков. Как тебе будет удобнее…
На лице тирского владетеля нарисовалось огромное облегчение, словно он тянул, тянул повозку в гору, знал, что так надо, но упорно не понимал зачем. Теперь все прояснилось.
Князь нарочито медленно, успокаивающе, взял «говорильник» и таким же тоном поотвечал на горячечные выкрики молодого человека. Рус узнал тот голос; голос вылеченного им от слабоумия Асмана-младшего… «Это сколько прошло-то? — невольно задумался он. — Черт, совсем потерялся… пять лет точно… не, шесть — минимум. Как время бежит, господи!..», — о какой-то там опасности для себя или тестя — не побеспокоился совсем.
— Никого из телохранителей не беру! — высокопарно произнес Пиренгул, отдавая секретарю амулет. — Иду к этому сопляку один… зять, сопроводить не желаешь? — это сказал уже гораздо тише.
— Ко второму зятю? — саркастически уточнил Рус и продолжил громко, чтобы и за пределами шатра, не защищенного «глушащими» Знаками, было слышно. — За любимым тестем я хоть куда! С ним я никого не боюсь! — Подмигнул князю, обозлившемуся на сарказм, без сомнения понятый всеми приближенными (Это наоборот — с Русом Пиренгулу бояться нечего). — Куда идти? — спросил уже тихо.
— На дворцовый парк напротив центрального входа, — сквозь зубы прошипел Пиренгул, еле сдержавшись от «вспышки». Выдохнул горячим паром и продолжил спокойнее. — Я сам «яму» создам. Пусть для них ты будешь сюрпризом…