Рунный Страж
Шрифт:
В этот момент, со стороны развалин завода послышался девичий голосок.
— Парни, нам страшно, мы, наверное, домой пойдём!
— Кто-то за стенами ходит, — добавил более истеричный голос. — Страшно!
— Блин, — сказал вполголоса один из парней. — Пошли назад, не найдём мы твою рысь, думал котёнка подобрать, говорят, их на цепь сажать можно.
— Дурак, что ли? Это ж рысь! Мамашка этого котёнка тебя потом везде найдёт…
— Враньё, — я разглядел, как две тёмные фигуры развернулись и зашагали в обратную сторону.
Голоса
…– У меня колбаса есть…
…– И самогонка гы-гы-гы…
— Гав-гав-гав…
Чуть не сдал меня, предатель, а я с ним пирожком поделился, — в негодовании подумал я, прислушиваясь к ночному лесу.
Скоро всё стихло, относительно, конечно, лес даже ночью не замолкал, где-то далеко заунывно кричала птица, доносились и другие звуки, от которых мне становилось не по себе. Я вылез из кустов и какое-то время раздумывал, идти дальше, не идти, в итоге победила Маша. Двинулся в сторону невидимого отсюда перекрёстка, метров через триста рискнул включить фонарь. Не просто так, нужно было убедиться, что слева именно столб, а не дерево без веток. Да, это было старое бревно.
Я задумался о его возрасте и малость подвис, выходило, что древесине тоже лет триста, этот никак ни вязалось в моей голове.
Разве такое может быть? Это же дерево! Или их меняют, раз в десять лет?
— Гав-гав, — я аж фонарь от неожиданности уронил.
— Валет!.. — хотелось сказать что-нибудь матерное, в духе папы. — Тебе не говорили, что ты говнюк?
— Гав! — пёс принялся нападать на мой рюкзак, пока я поднимал фонарь, с сожалением его выключил.
С другой стороны, в компании лучше, — решил я. — Главное, чтобы он гавкал поменьше, а-то, правда, волки с медведями набегут.
Решив прикормить псину, я снял рюкзак и достал из него пару пирожков, один — собаке, второй — себе, чтобы заглушить нервное напряжение.
Валет — пёс, конечно, хороший, не кусается, рядом идёт, сопровождает, можно сказать, но на этом его достоинства заканчиваются. Следует список недостатков, лает, иногда подвывает, и постоянно канючит еду, будто у него топка там бездонная, а не собачий желудок.
— Тихо, Валет, а то волки услышат, или медведь, — попытался достучаться до собачьего разума.
Толку с того не было, но пёс хотя бы помалкивал, пока я говорил, а затем опять заладил гав-гав, да гав-гав и на рюкзак посматривает. Здесь вмешался случай, который затронул нас обоих, где-то далеко, послышался вой, да зычный такой, прямо как в фильмах ужасов. Валет, как обладатель более острого слуха моментально заткнулся, и я не поверил своим глазам, он встал в охотничью стойку, прямо как пет в онлайн-игрушке. Корпус вперёд, переднюю левую лапу приподнял подогнув. Смотрелось на удивление красиво, я даже заснять захотел, чтоб потом Маше показать, или Кольку.
Но на этом его подвиги закончились, посмотрел на меня, точнее, на рюкзак, а затем, словно с сожалением, развернулся
Вряд ли это волк, скорее всего, такая же собака, одичавшая просто, вот и орёт громко, они тут, оказывается, на свободном выгуле, если что, петарду брошу, — успокоив себя, я достал упаковку пиротехники и неспешно двинулся дальше.
На моё счастье, ночное небо так и оставалось безоблачным, а луна показала своё лицо. Мне ещё бабушка в далёком детстве, на её «личико» указывала, дескать, плачет, грустно ей, глазки видно и рот. И всё, потому что мальчик Антон не хочет засыпать. Я в таких случаях обычно успокаивался и быстро переходил в режим оффлайн и просыпался только поздно утром, когда уже были готовы вкусные оладьи.
Сегодня мне как-то не до сказок, вокруг всё шуршит, когтями скребёт, страшно, одним словом. Но я всё равно шёл вперёд, а вместо грустной луны, представлял себе личико Маши, моей Маши. Как же мне хотелось к ней вернуться и наговорить всяких приятных слов.
Она, наверное, обо мне сейчас думает, переживает.
Миновав очередной верстовой столб, я посмотрел на экран смартфона. Связь показывала всего два деленья, а время подходило к полуночи. Получалось, что я уже полтора часа по этой дороге иду, а перекрёстка всё нет.
Может, проскочил? — я задумался. Да нет, должен быть т-образный, невозможно его не заметить.
Я вновь рискнул зажечь фонарь и направил его вперёд, луч яркого света упёрся в глухую стену зелени. Я сначала опешил, а затем дошло.
Вот он, я добрался! — настроение почему-то повысилось, будто я до конечной точки дошёл.
Свернув в нужную сторону, я заметил, что эта дорога выглядит менее привлекательной. Всё поросло кустами в человеческий рост, да настолько густыми, что даже луч фонаря не пробивался. Но делать было нечего, раз уж решил добраться до места, где девственники собирают цветы, придётся идти дальше.
Я пробился вглубь, дальше ждал приятный сюрприз, дорога оказалась не такой уж и заросшей. Свет фонаря выхватил очертания старого тракта, примерно метра три в ширину, обочина с обеих сторон поросла настоящими деревьями. Мне это даже странным показалось, словно для леса границу прочертили, типа, на дорогу нельзя.
Так, может, чистили когда-то, а потом забили.
Отец рассказывал, что при Советском Союзе, к таким делам относились ответственнее, дороги были чистыми, подъезды окрашены. И цены сильно отличались от наших сегодняшних, в меньшую сторону, правда, не всё продавалось. Папа что-то говорил про искусственный дефицит и жирующую номенклатуру, я в такие моменты отвлекался, тема не особо интересная.
Шёл я медленно и без фонаря, может, потому и начал замечать изменения. Как будто светлее стало, или в этом мелкие светящиеся частички виноваты. Они падали с деревьев, бесследно пропадая в высокой траве.