Рунный Страж
Шрифт:
— Не боись его, это Цезарь, всегда с новенькими здоровается, — старческий голос донёсся справа, я обернулся, дедок с сигареткой.
К нам подошёл крепкий бородатый дед. Пес, наверное, решил меня облизать, иначе зачем ему закидывать лапы мне на плечи.
— Фу, Цезарь, иди погуляй.
Собака послушно отбежала, а дед, напротив, подошёл ближе, присмотревшись ко мне, выпустил дымное облако сигаретного дыма и спросил:
— А ты, паря, чьих будешь?
Я даже не сразу нашёлся что ответить, таких вопросов мне ещё не задавали и вроде как спешить надо. Но всё же сообразил.
—
— А-а, Алевтины Владимировны внук, значится… Нашлась? — ему и правда интересно знать, аж рот от нетерпения раскрыл.
— Нет, но ищут. Дедушка, идти надо, на работу устраиваться, — поторопил я.
— Устраиваться? Ха-ха-ха, — дед залился весёлым хохотом. — Да чего тут устраиваться, бери лопату да маши до вечера. — Ты не спеши, Антон, Платошки-то всё равно нет, к обеду только будет. За кормом в город уехал, какие-то там перебои с поставками, — дед безразлично махнул рукой.
Я расстроенно выдохнул, плечи поникли, а дед опять расхохотался, стукнул меня по плечу и закурил новую сигарету.
— Есть такая песня, Антошка, ты её знать не должен, — и он принялся напевать. — Не надо печалиться, вся жизнь впереди… Слыхал такую? — я отрицательно покачал головой. — Но мысля-то понятна?! Такой работы, Антошка, вагон и маленькая тележка, в каждом хозяйстве, почитай, руки нужны… И, потом, я же не сказал, что тебя не возьмут.
— А через кого устраиваться? — я с надеждой посмотрел на так и не представившегося деда.
— Да что ты заладил, устраиваться да устраиваться, будто на космодром пилотом пришёл. Бери лопату и пошли… Только потом не плачь, что дед Василий тебя уболтал…
— Я не буду, честно! — почему-то воспринял его слова всерьёз. — Мне очень надо!
— Лопату видишь? — спросил дед Василий, кивая на кирпичную стену фермы.
— Ага, — я тоже закивал. Дед плюнул под ноги.
— Какой-то ты несообразительный, Антошка! Тебе работа нужна?
— Да!
— Лопату видишь?
— А, понял! — я побежал за инструментом.
— И вилы прихвати, — крикнул дед вдогонку.
Довольный жизнью, я топал за дедом Василием, тот что-то бурчал, глядя на разбитое окно свинарника, а происходили какие-то движения, фырчанье, хрюканье. Аромат стоял незабываемый. Я, кажется, начал понимать смысл Машиных слов, так мне думалось, пока дед не завёл меня в ворота свинарника. А там.
Мама дорогая! Сколько же здесь свиней?
— Чего уставился? — с долей ехидства спросил дед Василий. — Колбаску жирную любишь? Вот она, бегает ещё, — я захлопнул рот и на автомате кивнул.
Свинарник представлял собой длиннющее помещение, конец которого терялся вдали, представление о его протяжённости я мог получить снаружи, но в тот момент, я думал о другом. Внутреннее пространство было поделено на загоны, в каждом из которых обитало несколько десятков взрослых хряков. Одни вопили что-то своё, другие жрали из кормушки, а третьи просто валялись на грязной подсыпке, состоящей из дерьма, и, кажется, опилок, хотя в других загонах и солома проглядывалась.
У
— Вот тебе фронт работ, Антошка… Тебя никак тошнит? — и снова ехидство в старческом голосе. Он, можно сказать, ждал, когда я вывалю содержимое своего желудка.
— Да-а нет, норм, — ответил я, представляя, что болтаю с Кольком, почему-то так было легче, желудку в основном. Ком вернулся назад.
— Хорошо, Антошка, вижу мужик ты крепкий, хоть и телом не вышел, — он подмигнул. — Задача, значится, простая, чистить загоны, телега вон, — дед Василий кивнул на инвентарь. — Не помыли её, вижу, — старческая физиономия скривилась морщинами. — Тебе, значится, придётся, в конце смены. А виновных накажем, даже не сомневайся! Навоз на улицу вывози, там куча большая, увидишь.
Дав мне указание, дед пошёл по дорожке между загонами, а я стоял, глядя на него с открытым ртом.
Я имел некоторые представления о работе с лопатой, в школе пару раз приходилось цветы окучивать — легкотня. Но ведь это школа, а здесь свиньи, большие, грязные, а если они кусаются!? Я не знал, что делать и, как назло, подсказать некому. Хотелось домой, а не всё это.
Вспомнился ноутбук, к которому я так и не прикоснулся, любимые страйкеры. Затем всплыло лицо мамы, я представил, что она скажет, когда я попрошу у неё денег на инет. Представил реакцию папы, если я начну попрошайничать, он сам за мной приедет, я его хорошо знаю. А самая яркая картинка, это Маша, целующая меня в губы. Да-да, я уже представил, как это выглядит со стороны — классно. Если я не возьмусь за работу, поцелуев больше не будет, я в этом уверен. Горестно вдохнув свинячьего аромата, я двинулся к тележке.
Когда подкатил её к загону, свиньи возбудились, даже те, что находились в сонной нирване, стали мерзко похрюкивать, поворачивая головы в мою сторону. Надо ли говорить, насколько меня это напрягло, я уже тореадором себя представил, захожу в загон к необъезженным быкам, а те точат рога об пол и кровожадно на меня поглядывают.
Отстой! Почему всё так сложно? Где специально обученный человек, что загонит свиней в другое место? Где вентиляция? Борькины, наверное, зажали! — простонав от несправедливости, я посмотрел на следующий загон, постояльцев там было намного меньше. А что, если их туда загнать?
Идея мне понравилась, спокойно убраться, а затем выгнать свиней в чистый загон.
Так, может, они так и делают?! А мне почему не рассказали? — мне сразу вспомнился препод по физкультуре, который любил надо мной поизмываться.
«Лосев не знал, что нужно уметь отжиматься! Лосев не знал, что нужно подтянуться хотя бы три раза!»
Воспоминание вызвало неожиданную злость, вспомнились ржущие как стадо лошадей одноклассники, особенно Вовандер с Сявой, физрук был их кумиром. Я сдвинул запор калитки и толкнул её внутрь, получилось, чуть резче чем рассчитывал, воротина громко стукнула о железное ограждение, но так даже лучше, тройка самых наглых хряков, тут же отпрянуло назад. Я воспрянул духом и вошёл внутрь, и поставил перед собой лопату.