Рулетка судьбы
Шрифт:
— Ну, и как вы решили, мсье?
— Согласен он, согласен, не сомневайтесь! — заторопился Монах. — Просто мсье Ковригин перенес множество серьезных операций. Они наложили на его душевный мир своеобразные отпечатки… Правду я говорю, Федя?
Собков послушно заулыбался. На самом деле его ни разу не оперировали. Отсюда — страх перед возможной болью.
— Ну, если нет другого выхода… Согласен… Режьте, сшивайте…
Лионский врачеватель оказался настоящим мастером. Официально занимался увеличением либо уменьшением женской груди, подтягиванием
Через два месяца освобожденный от опротививших бинтов Собков посмотрел на себя в зеркало и… не узнал. На носу появилась «кавказская» горбинка, ушные раковины уменьшились, прилипли к черепу, изменился прищур глаз. Даже лоб стал больше.
— Как нравится моя работа? — с гордостью спросил карлик. — Думаю,
вас не узнает ни жена, ни любовница… Так я говорю, Жюлька? — крутнувшись
на высоких каблуках, обратился он к медсестре.
— В постели узнают, — смешливо вздернула носик мамзелька. — Надо бы и в штанах тоже кое-что изменить. Только не уменьшать, избави Бог! — бесстыдно ощупала она замаслившимися глазками ширинку симпатичного пациента. — Не отказалась бы провести подобную операцию. Без наркоза.
Дружно посмеялись. Монах — басовито, грубо, киллер — сдержанно, хирург
— визгливо. Получилось не совсем музыкально. Будто в кабинете выступает несыгравшийся оркестр.
Окончательный расчеты за проведенную операцию и залечивание в клинике производил Монах. С зубовным скрежетом и нескрываемой матерщиной. Отсчитывал купюры, будто отрывал от своей громоздкой фигуры куски плоти.
— Придется вам, мсье, пару неделек пожить в гостинице, — посоветовал врач, спрятав в ящик стола гонорар. — К новой внешности нужно еще привыкнуть… Надеюсь, вам тоже малоинтересно мозолить глаза полиции?
— Вы правы, доктор, так мы и поступим, — согласился эскадронный.
Пришлось Александру полмесяца проскучать в двухкомнатном номере престижного отеля. Конечно, не в том, где он остановился, приехав со взморья. Новое жилище ничем не хуже. Босс расщедрился, значит, выполнение заказов принесет ему немалые дивиденты, которые с лихвой компенсируют понесенные затраты.
Монах иногда навещал подопечного, осведомлялся о здоровьи и настроении, сообщал свежие новости. В основном — российские.
— Скоро — в Москву, — мечтательно говорил он. — Признаюсь — завидую. Походишь по Красной площади, помолишься в восстановленных храмах… Красота! — Собков молча кивал — действительно, красота. — Как в отеле обслуживают? Если есть претензии — говори.
— Имеется не претензия — просьба, — нерешительно промолвил киллер, разглядывая шикарную спальню с широченным ложем, на котором могут легко
разместиться пять любовных пар — Сделаешь — за мной, сам знаешь, не
пропадет.
Монах развалился на атласном покрывале, забросил руки за голову. Сейчас седоголовый меньше всего походил на
— Смогу — сделаю, — прикрыв глаза, лениво пообещал он.
— Привези мою служанку. Анну…
Командир «эскадрона» подскочил с резвостью шестнадцатилетнего пацана. В глазах — неприкрытая злость.
— Сперма в голову бросилась, да? Бабские фуфеля все заслонили? Хочешь фрайернуться? Усохни, падла! Никто тебя сейчас видеть не должен! Хавай, чифири, колись, глотай колеса — ради Бога. О служанке забудь… Ежели хочешь, приведу проститутку. Завяжу шлюхе глаза и притащу — трахай хоть спереди, хоть сзади!
Настаивать Александр не решился. Перед выездом в Россию не стоит портить и без того напряженные отношения. Но от проститутки наотрез отказался. Ему нужна не женщина вообще — привычное тело любовницы, освоенное и изученное.
— Нет, так нет, — спокойно согласился он. — Переживу… Есть еще одна закорючка. Маленькая, но острая, может до крови проколоть.
— Говори, — еще не остыв от недавнего раздражения, приказал Монах.
— Уехал я из России по ксиве господина Ковригина, на эту же фамилию купил виллу. Вдруг российские сыскари задействуют Интерпол?
Эскадронный поспотыкался по комнате, окончательно успокоился.
— Пусть ищут до посинения. Господин Ковригин поехал в Арабские Эмираты по торговым делам, там окачурился. Похоронен в песках. А перед от"ездом из Франции продал свою виллу мсье Респерону, Жану Респерону… Усек?
— А вдруг этот самый Жан не выдержит и расколется?
— Захочет жить — не расколется!… Читай договор купли-продажи, господин… Респерон, бывший Ковригин. Можешь не благодарить, не люблю болтовни. Ликвидируешь пиковых, пришьешь… еще одного «клиента», вернешься на виллу — тогда отпразднуем…
— Спасибо, — только и промолвил продавец, он же — покупатель. — В
долгу не останусь.
Все же зря он обратился к эскадронному с дурацкой просьбой. Можно было обойтись своими силами. После ухода успокоенного Монаха Пуля подсел к телефону, набрал номер виллы. Как он и предполагал, трубку сняла Жанна.
— Вас слушают…
— Ни слова, Аннушка, о моем звонке. Слушай внимательно. Послезавтра вечером приедешь в Париж, найдешь мой отель, двести двадцать пятый люкс. Фамилию не спрашивай. Ковригин Федор Иванович благополучно… скончался.
Умненькая девочка, его служанка. В трубке слышны только — «да», «обязательно», «как получится», «не знаю». Если кухарка либо экономка подслушивают — ничего криминального. Жанна беседует с молодым и поэтому нетерпеливым любовником, колеблется — отдаться ему или повременить, довести дело до венчания? Вот и отвечает односложно, соглашаясь и отказываясь одновременно.
Александр положил трубку и нетерпеливо заходил по комнатам. На подобии оголодавшего зверя. Он мысленно видел сооблазнительную любовницу, торопливо собирающую вещи, представил себе лифчики, трусишки, прозрачный халатик…