Рулетка судьбы
Шрифт:
Потерявших сознание пастухов он так обкрутил купленным шнуром, что через несколько минут они превратились в большие свертки. Загнал кляпы, надежно заблокировал их все той же веревкой.
Пока найдут незадачливых ищеек,, пока они очухаются и смогут шевелить языками — как минимум, час свободы. Пусть помаются шестерки неизвестно какого босса. Заодно вознесут молитвы Всевышнему, поблагодарят его за то, что у «клиента» не оказалось пистолета.
Через пятнадцать минут киллер прогуливался вдоль прилавков и палаток сокольнического
— Подскажите, пожалуйста, где мне разыскать человека по имени Семен
или Тарас? В долгу не останусь.
Просьба, на первый взгляд, глупая. В водоворотах и стремнинах рынка найти человека по имени все равно, что отыскать в Москве бесфамильного бомжа.
Но задумка оказалась верной.
— А что за «должок»? — игриво засмеялась женщина. — Если в баксах — подумаю.
Пришлось подтвердить: именно, в баксах, дерьмовыми рублевками он не расплачивается. И показал стодолларовую бумажку.
В ответ посыпались «адреса». Некий Семен в пятом ряду торгует дубленками. Другой, помоложе, занимается игральным бизнесом. Третий подвизается на ниве мясных продуктов… Четвертый… шестой… десятый. А вот тарасов нет ни одного, они все — на Киевском рынке.
Тренированная память позволила обойтись без блокнота и ручки.
Поглядывая на часы, Собков терпеливо обошел все упомянутые женщиной места.
Приценился к дубленкам, постоял возле табуретов с давным давно известными фокусническими стаканчиками, осмотрел мясную палатку и прилавок с выставленной обувью.
Бульбы нигде не оказалось.
Что же делать? Самый лучший вариант — броситься в Шереметьево, взять билет до Парижа и возвратиться на средиземноморскую виллу. Где его «отблагодарят» пулей, ударом ножа или отравленной таблеткой, растворенной в фужере с вином. Монах не прощает ни измен, ни неудач, расплата единственная: смерть!
Собков усилием воли подавил тревогу и растеряность. Решил: при крайней необходимости воспользуется услугами Андрея-Ахмета. Естественно, не посвящая его в суть задуманной акции. Кавказец поможет купить стволы, он должен знать продавцов оружия.
И тут же принялся изучать принятое решение, осматривать его со всех сторон, ощупывать.
Слежку он обнаружил сразу после беседы с приветливым кавказцем. Это — первое. Теперь — второе: пастухи спросили о Сокольническом рынке. Именно туда нацелил «кунака» Ахмет. Упоминание имени «Семена» — неуклюжая маскировка, рассчитанная на непроходимого глупца.
Значит, пастухов послал за ним не Некуда и, тем более, не Монах. Ахмет. Искать с ним встречи — заранее записываться в покойники.
Положения явно безвыходное…
Глава 4
Собков даже предположить не мог, что «лучший его
Связанный по рукам и ногам, сидит потомок Хмельницкого на специальном седалище. Дни и ночи мучают его опытные палачи Ганса. Им не нужен дерьмовый выкуп, они не интересуются бизнесом хохла. Единственный вопрос: кто должен появиться на «явке»? И подсовывают фотку знакомого Бульбе человека… Не этот ли фрайер?
Тарас пока-что молчит. Не по причине удивительной в наше время верности. Знает: расколется — кранты. Если не залетит на пику черномазым, пустят под молотки такие же опытные шестерки Монаха. Пока молчит — живет. Молчать трудно и… легко, ибо он, действительно, ничего не знает. Монах передал один только набор парольных фраз, кто с ними придет — неизвестно. Вот Бульба и хрипит, плюется кровью, твердит: зря мучаете, кореши, ничего не знаю, обычный торговец, возьмите какой скажете выкуп, отпустите, ради Христа.
Ни ради Христа, ни ради Аллаха пиковые отпускать случайно попавшего в их руки «славянина» не собираются. В сотый раз звучит все тот же вопрос: кого ожидал на Люберецком? В десятый раз демонстрируется фотоизображение терминатора. И снова — изощренные пытки, ввергающие Тараса в желанное беспамятство…
В этот вечер офис удачливого коммерсанта, недавно возвратившегося в Москву после посещения дорогих его сердцу могил под Тбилиси, Виктора Ганошвили посетил Ахмет. Тот самый чернявый парнишка, который страдает язвой желудка, с любовью относится к «вождю всех народов», предложивший новому знакомцу вечную дружбу.
Ганс встретил помощника с распростертыми об"ятиями.
— По закону Кавказа, сначала отведай вина, закуси фруктами, поещь настоящий шашлык. Потом уж — серьезный разговор. До этого слушать не хочу. Видишь, уши заткнул, глаза закрыл… Не обижай хозяина, дорогой, очень прошу — не надо обижать.
Повадки Ганса давно изучены, спорить с ним — бесполезно. Никакая срочность, никакие опасности не застявят его нарушить традиционное гостеприимство. Поэтому Ахмет присел к столу, наполнил фужер вином, выпил, положил на тарелку гроздь крупного винограда, зубами стянул с шампура наперченный кусок мяса.
Хозяин ревниво следил за процессом насыщения. Хорошо ест, со вкусом — добрые принес вести, жует медленно, будто выполняя обязанность, — дурные. На этот раз аппетит помощника — средний, значит и разговор предстоит такой же. Не хороший, но и не плохой.
— Спасибо, дорогой, порадовал… Теперь внимательно слушаю — говори, пожалуйста. Рот мой закрыт, зато уши — врастопырку.
Ахмет положил локти на стол. Тихо, словно их подслушивают, проговорил.
— На Люберецком рынке один мужик искал Бульбу.