Рулетка судьбы
Шрифт:
Но смутные опасения все же остались. Ликвидация директора хилого магазина не вяжется с «высоким» предназначением «эскадрона смерти». Что-то здесь не так.
— Чем насолил Монаху дерьмовый торгаш?
— Усохни, сявка! — беззлобно прикрикнул мужик, выдавливая из опорожненной бутылки последние капли. — Наше дело — петушинное, сказано — сделано. Остальное Монах знает… Давай похаваем и отрубимся. Устал я, паря, зверски.
Пришлось кликнуть мать. Она тут же вошла. Будто сторожила за дверью. А может быть и сторожила! Боится старая как бы снова не окольцевали сынка, не уволокли
— Мать, человек останется ночевать. Надо накормить да постелить в боковушке. Намаялся мужик, добираясь на попутных, пусть отдохнет.
Верный расчет на жалостливость матери сработал. Не прошло и получаса, как посланец Монаха храпел на чистых простынях…
Утром, плотно позавтракав, он вежливо поблагодарил хозяев и ушел. Через три дня вернулся. Такой же озябший, с такими же соплями-сосульками. На свет Божий появилась нераспечатанная бутылка с водкой, в глазах — голодная туманость.
— Все готово, Пуля, — выглушив пару стаканов и заев их ломтиками мороженного сала, об"явил он. — Завтра в семь утра торгаш должен поехать в город. С ним — один охранник. Даже не охранник — кореш. Водитель — фрайер, не опасен. Придется замочить обоих — директора и его дружана… Не сдрейфишь? А то гляжу — с лица сбледнул.
— Я сбледнул? — изобразил гнев Александр. Ибо монаховец отгадал — сердце новобранца будто взбесилось: то бьет в набат, то замирает, в голове
— недавно покинутые тюремные нары, лагерная баланда и настороженные вертухаи. — Двоих, значит — двоих! Какой ствол?
Пуля с любовью погладил поданный ему старенькую «тэтушку». Достал обойму, высыпал на ладонь тупорылые патроны, оглядел. Вдвинул на место. Вопросительно поглядел на наводчика. Все сказано или еще что-нибудь добавит?
— На дело пойдем вместе, в случае чего — прикрою…
Утро выдалось ядренное. Мороз набрал обороты, ртуть в термометре подскочила к тридцати. Отцовская телогрейка и меховой треух оказались бессильными — ноги-руки закоченели, уши — вот-вот отвалятся. Но внутри — жар, будто туда насыпали тлеющих углей.
Возле двухэтажного дома стоит «москвич» с работаюшим двигателем. За рулем — немолодой мужчина в пыжиковой шапке и теплой куртке. Возле машины разговаривают двое.
— Вон тот, в дубленке — твой клиент, — шепнул наводчик. — Я перекрою улицу, появятся менты — отвлеку… Работай, паря!
Киллер медленно, будто прогуливается, двинулся к машине. Руки — в карманах. Любому понятно — замерзли, Правая лежит на рукоятке ТТ, указательный палец будто пристыл к спусковому крючку.
Видимо, внутреннее напряжение неопытного «эскадронца» сказалось на его внешности. Собеседник человека в дубленке резво обернулся и вдруг тычком ударил Пулю. С такой силой, что тот опрокинулся в сугроб и на мгновение потерял сознание. Лишь на мгновение. Лежа, выхватил пистолет и дважды выстрелил.
Оба клиента упали. Собков отбросил оружие и нырнул в проулок.
Как он добирался до автобусной остановки, как прятался в покривившемся от старости павильончике — не помнит. Одна мысль сверлила сознание: быстрей добраться домой, собрать вещи, уехать куда глаза глядят!
Автобуса долго не было… Полчаса… сорок минут… Господи, сломался он, что ли?
Не выдержав нервного напряженмя, когда даже ноги дрожат, воздуха в груди не хватает, киллер выбежал на обочину, поднял руку. Совсем забыл о пустом кармане — чем станет расплачиваться с водителем?
Слава Богу, подвернулся знакомый шофер на ЗИЛе, подобрал.
— Ты что, черта повстречал? Не лицо — маска. Будто — покойник.
— Приболел малость, — невнятно пробормотал киллер, силясь благодарно улыбнуться. — Сегодня же пойду к врачу…
Водитель больше ничем не интересовался. Болен мужик, ну и что такого, в нынешнее время многие болеют, ничего удивительного. Житуха наступила дерьмовая: денег не платят, жратва черт-те сколько стоит, одежонку не купишь. Поневоле заболеешь.
Добравшись домой, Пуля лихорадочно побросал в чемоданчик бельишко, мыло, бритву. Сборы немного успокоили парня. Куда он так торопится? Никто его не видел, оружия нет — несмотря на спешку, он даже успел вытереть тряпицей рукоятку пистоля. Появления ментов не предвидится, скорей всего к вечеру заявится представитель заказчика, принесет оговоренные два куска баксов.
Баксы? А он сбежит, фактически откажется от договорной платы за нелегкий труд! Нет, так делать — себя не уважать. Собков затолкал чемодан под кровать. Присел к замороженному окну. Протаял горячей ладонью пятно и принялся выглядывать посланца эскадрона.
В восемь вечера монаховец нарисовался.
— Подштаники сменил, дружан? — смешливо спросил он, вытирая сопливый нос. — Молоток! Все сделал, как надо… Погода — классная, мороз ослаб. Пойдем прогуляемся.
Вроде — пригласил, на самом деле — приказал. Почему-то не хотел базарить в доме. Странно, во время первого посещение не боялся, а сейчас…
Отказаться Александр не решился.
Выщли на улицу и медленно двинулись к околице. Там недавно разворотливый местный бизнесмен построил пивной бар. Ходят упорные слухи: торгаши разбавляют пиво шампунем. Пенится отрава, пузырится. Зато — дешевле. Вот и повадились в торговую точку деревенские алкаши. Надо же, крохотная деревушка и — бар? Десяток лет тому назад никто даже помыслить о таком не мог.
Видимо, в этой забегаловке и произойдет передача баксов.
До бара они не дошли.
— Как у тебя с моторчиком? = неожиданно заботливо спросил сопливый мужик. — Копыта не откинешь?
— А почему я должен их откидывать? — понизив голос до угрожающего полушепота, возмутился новобранец. — Не темни, сявка, не штормуй, базарь по людски…
— Значит, здоров… Тогда гляди!
Посмотрел Пуля в указанном направлении и замер, изумленно открыв рот. В десяти шагах, хитро улыбаясь, стоят два «трупа»: «директор» продмага и его кореш. Рядом — запомнившийся «москвичонок».
Увидев Пулю, дружно захохотали.
— Я тебе фотку не попортил? — давясь смехом, спросил силач. — Гляжу, двигает тощий фрайер на дрожащих ходулях. Вот и…