Рулетка колдуна

Гейман Александр Михайлович

— Какие? Какие, Трор? Расскажи! — хором вскричали все, кроме Вианора, хорошо знавшего историю.

— Когда будущий магистр Кардоса вернулся домой, то спустя время он вновь собрался жениться. Но это ему никак не удавалось. Одна сеньора уже направлялась для венчания в церковь — и вдруг новый дубовый мост рухнул вместе с её каретой в реку. Прекрасная дама так перепугалась, что взяла назад свое согласие стать супругой молодого сеньора Гладиона. В другой раз на свадебный поезд неожиданно напал зубр… Тут-то злые языки и принялись рассусоливать про жену-зубриху, и уж конечно, это кто-то из друзей Гладиона болтнул чего не надо.

А в замке Гладиона в один прекрасный день появилась новая служанка — столь дородная и могучая, что все только диву

давались. Ростом она была выше самого Гладиона — да и телом покрупней, а уж Гладион-то был молодец хоть куда. У иных гостей, охотливых до служанок в теле, глаза так и разгорались при виде Буровы, да только от её тумака иной рыцарь месяц не вставал с постели, так что заигрывать с ней желающие перевелись. Зато с сеньором Гладионом Бурова была сама кротость и ласка. Как вы уж поняли, наверное, будущий магистр Кардоса был не дурак заглянуть в чарку, и вот, проснувшись однажды, Гладион увидел рядом с собой на подушке голову волоокой Буровы. «Ты только не думай, милашка, — предупредил Гладион, — что из-за этой шалости я поведу тебя к алтарю как невесту». Но Бурова отвечала, что ей это не нужно, потому что необходимый обряд капеллан уже совершил. «Незачем делать то, что уже сделано», — так она сказала. Гладион допросил капеллана, но тот поклялся, что ни вчера, ни позавчера он не венчал никого пьяного или трезвого, и Гладион успокоился. Мало-помалу, однако, он привык к своей Бурове и даже стал называть её женушкой-коровушкой. Как-то раз он сам предложил ей узаконить их супружество положенным обрядом, но Бурова держалась своей причуды и отвечала, что они уже венчаны. Наконец, у них родилась двойня, два крепыша-мальчишки, и сразу после этого женушка-коровушка сеньора Гладиона исчезла — да ещё вместе с мальчишками.

— Это, конечно, была та зубриха? — не утерпев, спросил Стагга Бу.

— Или та колода, — проговорил, улыбаясь, Вианор. — Может быть, она была и тем, и тем.

— Да — или ни тем и ни тем, — возразил Трор. — Как бы то ни было, наш покинутый Гладион так и не смог разыскать свою жену. Он никогда уже не увидел её вновь, занялся, от нечего делать, разными воинскими забавами и в конце концов довоевался до того, что его избрали магистром.

А вот дети к нему вернулись. Через двадцать примерно лет в Кардороне к нему заявились, раскидав стражу, два здоровенных молодца, в которых магистр Гладион сразу признал своих сыновей. В них, странным образом, повторялись черты отца и матери, так что пройди хоть полсотни лет, Гладион не мог бы ошибиться. Понятно, он обрадовался, стал расспрашивать сыновей о матери, но так ничего толком и не узнал. Те рассказали только, что жили все это время в лесу в глухой чаще и построили там дубовый замок, а мать покинула их лет пять назад.

«Вот какое дело, ребята, — сказал магистр Гладион, — хоть я и магистр, но даже моей клятвы недостаточно, чтобы вас признали законными наследниками титула и замка Гладион. Все, что я могу, это объявить вас своими побочными сыновьями, и сделаю это с великой радостью. Но даже и в этом случае рыцарство вам может даровать лишь совет грандов Кардоса, — если, конечно, вы проявите себя, как подобает». Братья отвечали, что им не надо ни титула, ни замка, а приехали они потому, что так им наказала мать. «Хотя, — сказал старший из братьев, — несколько раз по дороге нам пришлось закидывать в кусты каких-то графов и баронов. Почему-то они хотели, чтобы мы их пропускали вперед и вставали на колени». «Да, такова привилегия знатных господ», — отвечал магистр Гладион. «Мне надоело каждый раз закидывать на дерево столько народу, — сказал старший из братьев. — Наверно, лучше самому стать бароном».

Магистр Гладион расхохотался и сказал, что для этого надо отличиться на войне или совершить иной подвиг. «А где сейчас война?» — спросили братья — и очень огорчились, узнав, что в Кардосе стоит мир. «На днях состоится великий рыцарский турнир, — утешил братьев отец. — Полагаю, что совет грандов снизойдет к просьбе своего магистра, и вам разрешат помериться силами

с вольными ратниками. Постарайтесь, двоих лучших допустят к участию в рыцарском турнире». Тут магистр вспомнил, что до сих пор не спросил имен своих сыновей. Старший сказал, что его зовут Кра, а брата — Гра. «Нет, таких имен в Кардосе нет, пусть уж это будет фамилией, — возразил магистр Гладион. — А имя… Младшему подойдет Дэм». «Тогда я буду ДэмДэм, — сказал старший, — ведь я — старше и больше. Я — дважды Дэм».

А потом был турнир, где их так и представили — соискатели рыцарства Дэмдэм Кра и Дэм Гра. Воинское сословие Кардоса привыкло считать, будто их наука лучшая в Анорине, и не приняло всерьез двух увальней, даже и бычьей силы. А увальни не приняли всерьез воинскую науку Кардоса. Были повержены все.

— Как, один за другим?

— Сначала — один за другим. Герольды уже торжественно провозгласили о даровании рыцарства братьям-соискателям, но тут Дэмдэм Кра стал громко возмущаться и говорить, что его устроит только баронский титул. Тогда ему возразили, что для этого надлежит совершить какой-нибудь подвиг. Тогда братья вызвали на состязание сразу всех присутствующих рыцарей Кардоса. Гордые кардоронцы и так были донельзя раздосадованы, а тут — такой случай намять бока двум невежам. И они все кинулись на поле — и были опрокинуты все до единого. Худшего дня воинство Кардоса не знало со времени позорного поражения при озере Арнади. Кстати, и позже этого подвига никто не превзошел.

— Кроме одного заезжего рыцаря, — дополнил Вианор.

— Это был Браннбог Трор, я знаю! — воскликнул Дуанти.

— Да, отец мне тоже рассказывал, — подтвердил Грэм. — При том, ты был там один!

— Я просто встал в проходе у стены и имел дело не более чем с двумя-тремя сразу, — отозвался Трор. — Да и турнир был рядовой и не столь многолюдный. Но позвольте мне продолжить о славном Дэмдэме Кра.

Вскоре после этого ему наскучило в Кардороне, и он вернулся в дубовый замок, который стал отныне родовым поместьем баронов Кра. За многие подвиги в войнах роду Кра дарована неприкосновенность их заповедной дубравы. Впрочем, верней будет сказать, что они сами себе её даровали — касаться его дубов желающих нет.

— Но ты не говоришь про его брата, сеньор Трор! — напомнил Дуанти.

— Сейчас скажу. Его брату, Дэму Гра, повезло и больше, и меньше — как посмотреть. Он задержался в Кардосе дольше, влюбился в одну надменную грандессу и, чтобы стать достойным её руки, добился ценой подвигов титула графа. Так что младший брат превзошел старшего. Но в сватовстве он оказался не удачливей своего отца и так-таки не тронул сердца возлюбленной донны. После этого он отправился в скитание, перебрался на Очаку, и ныне его след потерян.

— Потерян в Анорине, — заметил Вианор.

— А когда это все было?

— Больше четырех столетий тому назад, Стагга, — отвечал Трор. — Как, старина Дэмдэм, у тебя не будет поправок к моему нехитрому рассказу? — поворотившись в сторону, неожиданно произнес он.

— Премного признателен за повествование о моей родословной, — прогудел в ответ могучий басовый голос — и всем почудилось в нем нечто зубриное.

А вслед за тем как-то сразу вдруг из-за дуба появился высоченный человек богатырского сложения. Еще немного — и его можно было бы назвать великаном.

— Вот так да! — восхитился Дуанти. — Наш Хорс рядом с ним — как я рядом с Хорсом.

— О ком глаголет этот отрок? — недоуменно вопросил Дэмдэм Кра.

— Это Дуанти, юнга славного капитана Хорса, а ныне — мой ученик, — отвечал Вианор. — А вот это — Грэм Эрскин, сын коменданта Эшпора.

— А я — гном-предсказатель Стагга Бу! — тут же встрял Стагга.

Дэмдэм Кра забавно наклонил голову, свысока рассматривая гнома — он и стоя на земле был лишь немного ниже Трора верхом на лошади. Неизвестно, что сказал бы Дэмдэм Кра, но тут Стагга Бу вздрогнул, заморгал, полез рукой за пазуху и, вытащив оттуда табличку, провозгласил в своей излюбленной манере: