Руки кукловода
Шрифт:
«Аптека «Фиалка»», – было написано зеленым по белому, и ниже, чуть мельче: – «Фитозал».
Что ж, аптека – так аптека.
От души надеясь, что окна пятнадцатой квартиры выходят во двор, а не на улицу, а если на улицу, то Петр Ильич в них не выгладывает, а если выглядывает, то меня не узнает, я перешла улицу и вошла в аптеку. «Фитозал» оказался уютным помещением, где горели неяркие лампы и пахло травами.
– Какой чай будете пить? – приветливо спросила девушка за стойкой.
– Что-нибудь не слишком экзотическое, – попросила я, – витаминно-успокаивающее.
– Шиповник,
Я выбрала столик у окна, из которого был виден подъезд Петра Ильича. Чай был вполне приемлемым, во всяком случае, я успокоилась и начала думать. Первое, предположение насчет жены следовало отбросить. Как ни мал мой жизненный опыт в отношении мужчин, но, наблюдая за Петром Ильичей, я все же склонялась к мысли, что Ираида права: он неженат.
Слишком уж у него свободный и независимый вид. Далее: те две тетки-общественницы. Если бы дома сидела жена, то они давно бы уж позвонили к ней и получили свои пятнадцать рублей. Нет же, они специально ждали, когда он появится, и неподдельно обрадовались встрече. Это значит, что Петр Ильич обитает в этой квартире довольно давно, но часто уезжает.
Начнем сначала: Петр Ильич имеет отдельную квартиру в нашем городе (возможно, он ее снимает, но это в данный момент не важно), но почему-то предпочел поселиться у нас с мамулей. Я терялась в догадках, зачем он это сделал.
Хочет быть поближе к мамуле? Но еще ни одну женщину не отпугнуло наличие у любимого человека отдельной квартиры. К тому же там и я мешаю, и Леопольдовна ворчит…
Все нормальные логические предположения я исчерпала. Осталось только одно: этот неизвестный Петр Ильич задумал что-то плохое. И для осуществления своих преступных замыслов ему нужно было поселиться в нашей квартире. Кто ему нужен в первую очередь – мамуля? Или, может быть, я?.. Во всяком случае, именно с его появлением в нашем доме начали со мной происходить всякие странные и неприятные вещи…
Ну хорошо, я Петра Ильича выследила и даже по счастливой случайности узнала номер квартиры, в которой он живет.
Как бы теперь попасть в эту квартиру в отсутствие хозяина…
Я осознала эту мысль и вздрогнула. Вот-вот, раз он поступает нечестно и пробрался к нам в квартиру обманом, то я должна, просто обязана отплатить ему тем же. Я должна проникнуть в эту его квартиру и попытаться что-то узнать о мамулином постояльце. Но как это сделать? Выкрасть ключи, подумала я и поежилась: нарушаю закон, вступаю на криминальную дорожку. Но что-то мне подсказывало, что Петр Ильич даже если и обнаружит пропажу ключей, в милицию с заявлением не пойдет.
Пока я так колебалась, из подъезда показался Петр Ильич собственной персоной. Он выглядел очень озабоченным, в руке у него был «дипломат». Целеустремленно шагая, он вышел на улицу и остановился на перекрестке, подняв руку. Через минуту притормозила вишневая «девятка», и Петр Ильич отбыл на ней на деловую встречу. Я была уверена, что встреча деловая, уж очень озабоченный у него был вид, да еще портфель…
Преследовать
К моей великой радости Мишку перевели из реанимации в палату. Без проводов он выглядел вполне прилично, только голова забинтована.
– Легкое сотрясение мозга, сломаны три ребра и нога, а внутренние органы не повреждены! – с гордостью отрапортовал Мишка.
– Нашел, чем гордиться! – фыркнула я. – Ты лучше скажи, как тебя угораздило?
– Тормоза отказали, – вздохнул он, – вот какое дело.
– Мишка, это ведь все неспроста!
– Да знаю я. – Мишка поманил меня ближе и оглянулся на пожилого дядечку в синем тренировочном костюме, который, положив ногу в гипсе поверх одеяла, делал вид, что читает газету.
Я присела на кровать, наклонилась и подставила ухо к Мишкиным губам.
– Не хочу про это при посторонних говорить, а этот все время подслушивает… любопытно ему, видишь…
– А я вчера в милиции была, – зашептала я, – там следствие идет, и про твои тормоза они тоже поинтересуется.
Дядечка с соседней кровати встал и вышел, опираясь на костыль, наверное, подумал, что у нас с Мишкой амурный интерес, раз так шепчемся.
И я рассказала Мишке все, что случилось после его аварии, даже про то, как мы разодрались вчера с Гюрзой.
– Слушай, – Мишка выглядел заинтригованным, – а ведь она сегодня с утра ко мне приходила!
– Зачем? – вытаращилась я.
– Как это – «зачем»? – возмутился Мишка. – Навестить тяжело больного сотрудника, вот зачем!
– Наша Гюрза? – Я не могла поверить.
– Да, вон фруктов принесла, – Мишка показал на большой пакет с бананами, яблоками и грушами. – Так я думаю, может, не есть, ведь небось отравленное?
– Не ешь, – категорически заявила я, – у тебя организм и так ослаблен, как бы чего не вышло…
– А выбросить тоже жалко, – размышлял Мишка, – вот разве Юране скормить?
Он показал на угловую койку, где кто-то спал, накрывшись с головой одеялом.
– Так-то он мужик ничего, спит себе да спит, – пояснил Мишка, – только ночью храпит сильно. А здоровый… и поесть любит, так вот я думаю, испробовать на нем, что ли?
– Нехорошо на невинном человеке эксперименты ставить, – строго сказала я, – но вообще-то, чтобы Гюрза кого-то навестила в больнице? В голове не укладывается…
Не уставая поражаться такому поступку Гюрзы, я задумчиво попрощалась с Мишкой и пошла прочь. Неужели моя вчерашняя трепка пошла начальнице на пользу?
К вечеру преступный план полностью созрел.
Для того чтобы чувствовать себя в относительной безопасности, я должна не красть ключи у Петра Ильича, а сделать свой комплект. С одной стороны, задача усложняется: сначала выкрасть ключи, а потом положить их на место, а с другой стороны, потом я смогу выбрать удобное время для посещения квартиры, когда буду точно уверена, что Петр Ильич не сможет меня там застать.