Рубин I
Шрифт:
— Писчие принадлежности фрейлине сейчас принесут, — задыхаясь, доложил тот.
— Ее письмо королю Турема при вас? — спросил Ордерион.
— Конечно, — тот похлопал себя по нагрудному карману формы.
Ордерион молча протянул руку. Начальник нехотя достал конверт и передал ему.
— Почему сразу о послании мне не доложили? — спросил принц.
— Да как-то позабыл я о нем, — стушевался тот. — Такая суматоха, беда…
Принц и Хорн переглянулись.
— А где украшения фрейлины? И наряд, в котором ее нашли? — продолжил расспрашивать Ордерион.
— Так это… Украшений на ней и не было никаких.
— Платье? — переспросил Ордерион.
— Ну да, — кивнул начальник.
Принц как никто другой знал, что ехать молодожены и делегаты должны были верхом, а повозки с вещами отправили на несколько дней раньше, чтобы служащие подготовили все для ночевок в пути. Следовательно, девы должны были скакать верхом в костюмах для верховой езды, а не в платьях.
— А где вещи, которые привезли для делегатов? — спросил Ордерион. — Почему дера выглядит, как простолюдинка?
— Почем мне знать? — начальник даже руки вскинул, изображая негодование. — Ее вещи все на месте!
— Ясно, — только и произнес принц в ответ, тут же вскрывая сургучную печать на бумаге.
Уставившись на туремские закорючки, Ордерион заморгал. Он прекрасно владел языком туремцев (тем более, что тот был весьма похож на инайский), но здесь отдельные буквы не складывались в слова и были написаны без отступов.
Принц протянул Хорну письмо, позволяя ознакомиться с содержанием.
— Хм, а фрейлина умна! — закивал тот. — Послание зашифровала, — Хорн пожал плечами и вернул лист принцу.
— Правила секретности точно знает, — согласился Ордерион. — Но она могла и лишь бы что написать. Без ключа мы это не расшифруем. А где вы ее поселили, когда на заставу привезли? — уточнил принц у начальника.
— Так это, — он указал на здание за спиной, — в гостевом доме ее устроили. Там готовили комнаты для ночлега. Сегодня и вас там разместят.
— Я бы хотел осмотреть комнату, из которой она сбежала, — произнес принц и взглянул на быстро сереющее небо.
— Конечно, пойдемте.
***
— Чем дальше, тем интереснее, — бурчал принц, когда они уже возвращались в трактир.
Начальник от них знатно отстал, а Ордерион и Хорн лишь прибавили шаг.
— Камин горячий и ванная еще не остыла, — Хорн перешел на шепот. — Фрейлина сбежала в обед, а уже ночь на дворе. Что ж это они: ни дров не берегут, да и в ванной вместо нее нежатся?
— Либо не ее эта комната, либо сбежала она из нее только с час назад, — подытожил Ордерион.
— Зачем начальнику врать? — спросил Хорн.
— Есть у меня мысль одна. Приказ всему отряду: готовность боевая. Кто ночью глаза сомкнет, на заре я их испепелю.
— Понял, — кивнул Хорн.
— А я с фрейлиной обстоятельно хочу потолковать. Да как можно скорее.
***
Вернувшись в трактир, Ордерион увидел накрытые столы. Две подавальщицы расставляли миски с горячим супом и рагу. Воины, которых он оставил охранять фрейлину, косились то на еду, то на подавальщиц, то на чужеземку, которая никого ждать не стала и рьяно уплетала суп из обычной деревянной миски.
Сбоку от нее, на столе, лежали исписанные чернилами листы бумаги. Судя по количеству листов, писала фрейлина так же быстро, как и ела.
Ордерион присел за стол
Текст был выведен красивым почерком на инайском языке, но с грамматическими ошибками. Прочитав ее рассказ о нападении нечисти в лесу и гибели принца с его супругой, всех делегатов, слуг и инайских воинов, Ордерион не мог не удивиться. История до того напоминала небылицу, что в какой-то момент ему захотелось рассмеяться.
Согласно написанному делегация задержалась в пути по причине плохого самочувствия принца Атана. Несколько раз все были вынуждены останавливаться для отдыха, потому добраться до заставы засветло не успели. С наступлением сумерек на лес опустился туман. Из-за крайне плохой видимости группа была вынуждена притормозить лошадей и двигаться рысью. Тогда-то все и началось. Сперва с разных сторон до них стали доноситься душераздирающие крики. Мужские, женские и даже детские. Первыми растворяться в тумане начали воины. Они просто исчезали из виду, один за другим. Поднялась паника. Кто-то из слуг бросился наутек и тоже исчез. Остальные держали строй, пока туман не стал настолько густым что фрейлина перестала видеть, куда направляется ее лошадь. Она пыталась докричаться до остальных, но никто не отвечал. Лошадь внезапно чего-то испугалась и встала на дыбы. Фрейлина вылетела из седла и в результате удара о землю потеряла сознание. Очнулась на рассвете. Лошади рядом не было. Поднялась и решила идти пешком. Хотела выйти к дороге, но окончательно заблудилась. Угодила практически в топи. А там… Увидела тела погибших. Принц Атан и его супруга были среди них. Из-за пережитого потрясения у фрейлины пропал голос. Не зная, что дальше делать, она просто побрела, куда глаза глядят. Шла весь день и всю ночь, не разбирая пути, пока к утру нового дня не вышла на дорогу, на которой ее и обнаружили служители заставы, занятые поисками пропавшей делегации.
Ордерион оторвался от изучения текста и взглянул на фрейлину, уплетавшую рагу.
— И вы одна, без еды и питья, всю ночь бродили по лесу?
Не прерывая трапезы, фрейлина кивнула.
— То есть только на утро через день вас обнаружили?
Она вновь кивнула. Ордерион ничего не стал уточнять и вернулся к тексту. Изучив все требования фрейлины, он дважды пробежался взглядом по последней фразе на листе бумаги и со знанием дела кивнул.
— До момента выяснения всех обстоятельств произошедшего никто с этой заставы никуда не уедет, — предупредил принц. — Все воины заняты охраной периметра и поисками тел членов делегации, включая принца Атана и его супруги.
Фрейлина прервала трапезу и показала два пальца.
— Я не могу выделить двоих для вашего сопровождения в Турем, — ответил Ордерион.
Она не сдавалась и показала один палец.
— А с одним воином вам ехать слишком опасно. Моего поступка никто не поймет: ни мой король, ни ваш.
Фрейлина закрыла глаза и медленно выдохнула. Каким бы ни был ее план, кажется, он рассыпался.
— Вы хотите занять в казначействе заставы две тысячи седоулов под гарантию их возврата вашим отцом, дером Утом, — продолжал говорить Ордерион. — Это огромная сумма. Я даже не уверен, что здесь есть столько монет.