Рубин I

Зеа Рэй Даниэль

Ордерион покосился на начальника заставы, пытаясь понять, что происходит. Тот сидел и не двигался, не выказывая никаких знаков уважения деве, что означало только одно: незнакомка с бело-золотыми волосами и лицом свирепого ангела была тринадцатой работницей «таверны».

Предположения подтвердились, когда она стукнула ладонью по столу прямо перед сконфуженным пожилым воином и начала активно жестикулировать, указывая рукой то на него, то на себя.

«Еще и немая», — подумал про себя Ордерион и тяжело вздохнул.

Кажется,

начальник воспользовался услугами и еще не расплатился. Принц с укором взглянул на седовласого женатого мужчину.

— Воину не престало брать в долг. Даже у распутницы, — произнес Ордерион и отвернулся от женщины, столь же порочной, как и ее чужеземная красота.

— Э-э-э… — только и смог промычать начальник заставы.

В ответ девица рассвирепела и снова стукнула по столу: на этот раз кулаком. А это уже непозволительная наглость с ее стороны…

Ордерион повернулся лицом к падшей и одарил ее одним из своих самых зловещих прищуров:

— Поумерь пыл, пока в неприятности не угодила, — тихо, но с нажимом предупредил он.

Девица отпрянула от столика и поджала пухлые губы. Все-таки дивная у нее красота. Глаза, как озера между хребтами Эрьмы. От их синей поверхности отражалось само небо, а в манящих глубинах можно было сгинуть навек. Взгляд незнакомки был так же холоден, как и вода в тех озерах, но он притягивал к себе внимание Ордериона, словно искушал поддаться минутному наваждению и с головой нырнуть в грех.

Таких красавиц, как эта, среди распутниц не найти. Их чары без труда позволяли околдовать прилично зарабатывающего мужчину и выйти за него. Правда у этого мужчины потом могло появиться очень много проблем: красивую женщину в свою постель хотели многие, и из этих многих некоторые приходили и брали вожделенное силой.

Возможно, то же самое случилось и с этой женщиной? Кто знает, не красота ли принесла проклятье, что вынудило ее защитника стать беспомощным и отдать деву на растерзание, а потом и вовсе отказаться от нее и отправить с глаз долой? Поэтому она здесь, на чужих землях, опороченная и брошенная на произвол судьбы, зарабатывает на жизнь так, как умеет? «Тогда могла бы стать прачкой или мыть полы», — подсказал внутренний голос. И Ордерион был вынужден с ним согласиться: эта дева выбрала путь порока самостоятельно.

Тем временем мимика на лице незнакомки начала меняться. Чуть вздернутый аккуратный нос поморщился. Темные брови взметнулись вверх, ресницы затрепетали, а высокие скулы заострились. Полные губы сложились трубочкой и она... медленно выдохнула, закрывая глаза.

Ордерион удивился. Дева, пребывающая на грани безумия минуту назад, внезапно взяла себя в руки? Какой же сегодня богатый на неожиданности день! Распутница открыла глаза и повернулась лицом к начальнику заставы, ожидая, очевидно, что тот произнесет что-нибудь более внятное, чем протяжное «э-э-э».

Тот сразу же подобрался,

прочистил горло и подавился слюной. Распутница сжала челюсти, с презрением глядя на закашлявшегося начальника заставы.

Пора было завязывать с этим бардаком. Ордерион достал из нагрудного кармана мешочек с монетами и выложил на стол три седоула с отчеканенным на них профилем отца-короля. За эту сумму можно было снять двух распутниц и держать их всю ночь (за Атана Ордерион рассчитывался не раз). И хотя пришлая девица явно следила за собой и выглядела на порядок лучше, чем ее соседки у стойки трактирщика, принц посчитал, что этих монет будет достаточно. Спрятав мешочек назад, в карман, Ордерион подвинул оплату в сторону чужеземки.

Та не терялась и быстро все забрала. Взвесила в руке, закивала, одаривая принца снисходительным взглядом, словно убогого на паперти. А затем развернулась и направилась к стойке трактирщика.

— Посто-о-о… — успел завопить начальник заставы перед тем, как снова закашляться.

— Куда?! — послышались недовольные голоса местных развратниц, не желающих уступать ни пяди у нагретого места.

Но девица их не слушала. Она обогнула стойку по кругу, взяла тряпку и начала стирать список блюд с доски трактирщика, висящей на стене.

— Да ты совсем из ума выжила! — завопил хозяин заведения, бросаясь к ней, но чужеземка резко дернулась в сторону и схватила с его стола разделочный нож, выставив его перед собой.

Поднялся визг. Распутницы бросились по сторонам, в то время, как помощница трактирщика, стоя в переднике поодаль, продолжала визжать.

— Успокоились все! — прогремел голос Ордериона.

С его пальцев сорвался пульсар, заливающий помещение дневным светом. Все послушались. Даже дама в переднике закрыла рот, а начальник заставы перестал кашлять.

Ордерион встал из-за стола, повелевая пульсаром, размером с его кулак. Судя по реакции, вокруг собрались исключительно опытные люди, прекрасно знающие, что этот шарик света может испепелить их на месте.

— Отойди от девицы, — приказал Ордерион трактирщику.

Тот медленно отступил от нее сразу на несколько шагов.

— А ты нож верни на место, — принц указал на нее рукой.

Чужеземка покорно опустила его на стол.

— Фрейлина, — прошептал где-то сбоку начальник заставы.

Ордерион покосился на него.

— Немая туремка — это и есть фрейлина, которую вы потеряли? — спокойно спросил принц.

— Да, — ответил тот.

Взгляд карих глаз Ордериона тут же метнулся к светловолосой девушке. «Все-таки не распутница, — подсказал внутренний голос. — Хотя, фрейлины из Туремы вполне могут совмещать ремесла. Особенно замужние».

— Вы что-то хотели написать? — Ордерион обратился непосредственно к ней.

Незнакомка кивнула.

— Возьмите мел и напишите, — разрешил он.