Рожденные ползать
Шрифт:
Постепенно, как мозаика, из слухов и доступной нам информации, стала складываться, общая картинка. Войны, слава богу, не случилось. Как обычно, все было намного проще. Просто незадолго до описываемых событий, произошла смена командующего Прибалтийским военным округом. Новая метла, как обычно, решила показать, что старая мела плохо. К несчастью для нас, было принято решение подмести именно 666-ой истребительно-бомбардировочный полк. Летному составу, в последний момент, поставили задачу: старт с мест базирования, выход на полигон с нанесением удара по наземным целям и последующим уходом на запасной аэродром.
Полк взлетел, собрался в воздухе (как
Единственным, кого не смутили погодные обстоятельства, был замполит. Помня заученную фразу, что нет таких крепостей, которые бы не смогли взять большевики, он, не раздумывая, нажал кнопку пуска. Три ракеты ушли в белый свет, как в копейку. Зато четвертая, улетев за пределы полигона почти на десять километров, с ювелирной точностью поразила деревянный мост. В результате авиаудара, колхоз «40 лет без урожая» (так называли его в районе), надолго остался отрезанным от ближайшей бани и винно-водочного магазина. Также осколками была убита пасущаяся неподалеку мирная эстонская коза, усиливая неприязнь коренного населения к своим защитникам.
И вот теперь, Нечипоренко стоял навытяжку перед главным проверяющим, генерал-лейтенантом сухопутных войск, который являлся одним из замов командующего округом. Генерал орал на комполка, отметая робкие попытки командующего ВВС округа, защитить своего подчиненного.
— Ты, почему не отработал по целям?! — потрясал кулаком пехотинец.
— Видимость была плохая. Землю не видел, товарищ генерал-лейтенант.
— Ты что, меня за идиота принимаешь?! Как это? Я с наблюдательного пун?кта видел, как вы пролетали, а ты меня не видел?! Я вам всем очки пропишу! Каждую ночь у меня по тревоге будете подскакивать! Спать прямо в кабинах самолетов!
Нечипоренко молчал, уставившись в одну точку, над головой низкорослого генерала. Он страшно жалел, что не последовал примеру Птицына. Может быть, хоть одна из ракет попала бы в вышку, где в это время находился проверяющий. Тогда, по крайней мере, на него сейчас орали бы не напрасно.
В это время техсостав собрался в курилке перед эскадрильским домиком. Рядом с курилкой был установлен пропагандистский плакат. На плакате изображался суровый воин-прибалтиец в каске и с автоматом в руках. На заднем фоне расстилались мирные советские поля, коптили небо заводы и фабрики. Понизу плаката шла ленинская цитата. Она гласила: «Все, что создано народом, должно быть надежно защищено!». Еще чуть пониже, красовалась нацарапанная каким-то острым предметом, приписка: «от прапорщиков». Дело шло к вечеру, начинало темнеть, но команды покидать зону все не было. Пользуясь выдавшимся свободным временем, технота оживленно обсуждала события сегодняшнего дня.
— Что, летчикам нашим не нравится, когда ими пехота командует? — мстительно иронизировал Петров. — Видите ли, те
— Правильно возмущаются. Кто за погубленные двигатели теперь ответит? Или ты хотел, чтобы мы своими ракетами парочку колхозов с лица земли стерли? — возразил старший техник первого звена Славка Шувалов.
Шувалов и Петров были ровесниками и оба в одинаковом звании — старший лейтенант. Однако Славка имел высшее военное образование и слыл в эскадрилье интеллектуалом. Этого было достаточно, чтобы Женька на дух таких не переносивший, азартно полез в спор, не желая оставлять последнее слово за «шибко умным»:
— А когда пилотня техсоставом командует, ни хрена в технике не разбираясь? Это что, Шувалов, правильно?
— Ничего не поделаешь. В конце концов, это мы для них, а не они для нас, — пожал плечами Славка.
— Так, и авиация, сама по себе, не нужна никому! — взвился Женька. — Она работает для пехоты и, значит, только краснопогонники должны определять, куда ей лететь и что делать. А если бы на самом деле война? Ничего, пусть летуны немного побудут в нашей шкуре. Так им и надо!
Мнения разделились. Спор начинал набирать крутые обороты, когда в него вмешался Дед:
— Пока вы еще не подрались, расскажу вам историю. Аналогичный случай произошел со мной на авиабазе Борзя в Забайкалье. Был я тогда еще летехой зеленым.
Все тут же замолчали. Любимым занятием эскадрильи было слушать Дедовы байки. Капитан огляделся вокруг словно удостоверяясь, что все готовы внимать его словам и начал:
— Вот, также, подняли нас по тревоге. Я свой агрегат подготовил к вылету. Короче, стою, жду летчика. Смотрю, вместо него, к моему самолету подходит какой-то полковник. В петлицах у него — танки. Ну, понятно, сразу соображаю, что это — проверяющий. Подхожу, докладываю. Мол, самолет к вылету по тревоге готов. Техник самолета, такой-то.
Стало уже совсем темно. Порывами налетал холодный ветер, гоняя желтые листья. Один из них попал Деду прямо в лицо и залепил ему левый глаз. Рассказчик, лениво выматерился, смахнул непрошенную помеху и продолжал:
— Полковник мой доклад выслушал и выдает: почему не взлетаешь? Я растерялся, ошалел просто. Мямлю что-то, про то, что летчика жду. Тогда, танкист интересуется: ты, сколько уже лет в боевом полку служишь? Я отвечаю — четыре. А тот: и что, за это время еще сам летать не научился?! Вот, у нас, как. Кто первый в парк по тревоге прибежал, тот начинает технику из-под удара выводить. Все равно, кто. Хоть комполка, хоть последний рядовой. А у вас бардак, ну и бардак! Правильно говорят в армии: когда бог наводил на земле порядок, то авиация была в воздухе.
Курилку потряс мощный гогот.
— Сразу видно, что полковник этот Горького не читал. Не знает, что «рожденный ползать — летать не может», — поделился своими знаниями советской классики Шувалов, едва техники закончили смеяться.
— Не прав ты, Славка, — снова завел свою шарманку Петров. — «Рожденный ползать — летать не хочет!». Вот это будет правдивее.
— Ну, Женька, Горький до такого бы не додумался. — Шувалов безнадежно махнул рукой, прекращая спор.
— Да, что он твой Горький в жизни видел, если ни одного дня техником не послужил? — Петров, казалось, даже не заметил, что его противнику уже надоела эта дискуссия. — Ведь все, что человеку надо: и жратва, и водка, и бабы — все это на земле находится. А что там наверху? Воздух один! Так что я там забыл?