Рожденные ползать
Шрифт:
Панин направился к соседнему укрытию, я за ним. Мы вошли в открытую арку и огляделись. Внутри стоял такой же самолет, как у меня, только без чехла и с номером «19» на борту. В заднем углу укрытия раздавались какие-то непонятные звуки. Приглядевшись, мы увидели большой зеленый ящик, из которого торчали ноги и зад в технической форме. Голова и верхняя часть туловища были скрыты в ящике. Видимо человек искал что-то внутри.
— Товарищ старший лейтенант, смирно! — рявкнул старший техник.
Звук, отразившись от высокого арочного потолка
Петров мгновенно вскочил на ноги. Увидев нас, он покрутил пальцем возле виска. Его черные вьющиеся волосы были местами перепачканы в серой пыли. Из-под техкуртки, одетой прямо на голое тело, выглядывала крепкая грудь, повышенной волосатости.
— А, это все твои дурацкие шуточки Панин!
— Я не шучу, а воспитываю в тебе бдительность.
— Да пошел ты со своей бдительностью, знаешь куда!
— Ладно, Жека, не обижайся. Посмотри лучше, кого я тебе привел. Это новый техник на 20-ку. Радуйся, один самолет у тебя забираем.
Петров вытер руки о какую-то тряпку и, критически оглядывая меня, поинтересовался:
— Двухгодичник?
Я, словно о чем-то сожалея, молча развел руками в ответ.
— Допуска к обслуживанию, конечно, нет? Матчасть, конечно, не знаешь?
Я развел руки еще шире.
— Ясно. Долгая канитель получается, — он повернулся к Панину. — Бригадир, ну что за фигня? Сколько я еще на двух самолетах должен горбатиться? Вы у меня вместе с Тихоном, вот уже где! — Петров провел ладонью по горлу. — Ладно, механиков не даете. Но один техник на два самолета, это уже чересчур.
— Жень, ну не заводись, — старший техник миролюбиво похлопал его по плечу. — Все будет хорошо. Чем быстрее парня в строй введешь, тем тебе же лучше. Давайте знакомьтесь, а мне еще на 22-ой подскочить надо. Там сегодня топливный насос меняют.
Панин вышел наружу и быстро зашагал прочь. Мы остались вдвоем. Раздосадованный Петров зло выматерился.
— Ну что, друг ты мой разлюбезный, — обратился он ко мне. — Давай начнем с самых азов. Твое укрытие открыто? — техник выглянул наружу. — Ну, и ладушки. Значит так, вот тебе ветошь, — с этими словами Женька протянул мне несколько старых тряпок. — Керосин найдешь в укрытии и, чтобы к концу дня, твой самолет блестел, как у кота, сам знаешь что.
Предложение, а самое главное тон, каким все это было сказано, возмутили меня до глубины души:
— Какого черта я должен его мыть? Что солдат, что ли нет для такого дела?
— Солдат? — изображая крайнее удивление, переспросил меня Женька. — Солдаты тебе нужны? А где ты видел здесь солдат? Солдаты, ау-ау! Я бы и сам от них не отказался. Кроме тебя это делать некому. Понял?
Все сильнее подозревая, что меня разыгрывают, как салагу, я твердо отрезал:
— Я не буду мыть! Я не для этого институт заканчивал!
Это было ошибкой. Петров покраснел, как рак и заорал так, что, наверное, его услышали в штабе полка:
— Ах, у нас верхнее образование! Ну,
Я пробкой выскочил из 19-го укрытия и помчался в свое. Однако, в конце рабочего дня на построении, не выдержал и осторожно спросил у Панина:
— Почему солдат в эскадрилье не видно? Где они?
— Они не каждый раз присутствуют. Сегодня, допустим, построение только для офицеров.
— Да нет, я не про построения. Почему они на стоянках не работают?
— А, вон ты про что…. У нас Сашок, в эскадрилье, на одного солдата приходится по два с половиной офицера. Поэтому солдат только-только хватает для нарядов. Они каждый день кто на кухню, кто в охрану, кто дневальный.
Спецам еще дают солдат-механиков, а нам, техникам самолетов — только в исключительных случаях. Считается, что мы и сами справляемся.
— Ну, хорошо, а чья же тогда обязанность мыть самолет?
— Тезка, ты, кажется, еще не догнал самого главного. Если ты техник самолета, то все что его касается, есть твоя прямая обязанность. Да, ладно, не переживай. Не ты первый, не ты последний. Спи спокойно. Завтра у тебя техучеба в инженерном отделе с 9 утра. На целую неделю.
Поспать мне, однако, не пришлось ни в эту ночь, ни в последующие. С третьего этажа КДП хорошо было видно, как соседний полк, или как его у нас еще называли — «братский», стоянки которого находились по другую сторону взлетной полосы, вытаскивал свои самолеты и расставлял их в ряд на площадке, прямо под моими окнами. Теперь я уже знал, что это площадка называется центральная заправка или просто — «ЦЗ».
Внизу шла обычная предполетная круговерть: сновали взад-вперед спецмашины, подвозили боеприпасы, расчехляли свои самолеты техники.
Я с интересом, разглядывал огромные серые туши истребителей-бомбардировщиков Су-24, которые видел впервые. Разглядывал, еще не догадываясь о приятной неожиданности, которая ждала меня впереди. Только, когда запустилась первая «сушка», и два мощных движка заставили стекла в моей комнате затрястись, как при землетрясении, до меня, наконец, дошло, как же мне повезло.
Полеты закончились в три часа утра, только после этого ко мне пришел короткий, полный кошмаров сон. Разбитый и злой я притащился утром в инженерный отдел полка, где благополучно проклевал весь день носом, за столом, заваленным руководящими документами и описаниями самолетных систем.
На следующую ночь летали уже наши МиГи, так как оба полка использовали одну и ту же взлетную полосу, а полеты в летнее время в основном были ночными. Так повторялось каждую ночь. Днем я ходил как сомнамбула, ничего не соображая и натыкаясь на предметы. У меня было только одно желание — спать, спать, спать!