Рожденные ползать
Шрифт:
Через пару дней, нас (двухгодичников свежего призыва), отправили на вещевой склад — получать обмундирование. Никогда не подозревал, что офицеру нужно так много одежды. Я еле-еле допер все в мешке из-под картошки, который взял напрокат у завсклада.
Чуть позже состоялась разборка добычи. Боже, чего здесь только не было: офицерская повседневная форма, полевая, парадная; техническая зимняя и летняя. Многие вещи выглядели очень добротно, из натуральных материалов, особенно зимняя техническая форма. Отличную теплую зимнюю куртку с капюшоном и большим воротником из натурального меха, я сразу же определил для зимней рыбалки. Также для этой цели замечательно
Откуда-то из общей кучи выпали два комплекта нижнего белья. Я осторожно, двумя пальцами, приподнял один за краешек. Так и есть — натуральные кальсоны. Нет уж, господа военные, носите это сами. Нет такой силы на земле, которая заставила бы меня надеть эту гадость!
Приближалось время ужина. Я заглянул в соседнюю комнату, где Юра и Алик тоже заканчивали разборку своего барахла, и пригласил их подкрепиться. Так сказать, последний ужин в цивильной одежде. Кроха где-то задерживался, и мы отправились втроем.
Столовая была наполовину пуста. Большинство женатиков предпочитало ужинать в кругу семьи, поэтому в это время, здесь можно было найти только офицеров-холостяков, да таких бедолаг, как мы. Заняв место за столом, мы обнаружили, что в зале присутствует заведующая столовой — Александра Ивановна.
Заведующая была женщиной за пятьдесят, со старомодным шиньоном на голове и в неизменном неидеально чистом халате. Не прочитав за всю свою жизнь ни одной книжки по теории управления социалистическими коллективами, она успешно руководила столовой уже больше десяти лет. Помощь в этом ей оказывало хорошее знание психологии своих «девочек», которые в основном устраивались на эту работу только с одной целью — выйти замуж. Недостаток же интеллекта она компенсировала визгливым криком, которым часто и с большим удовольствием пользовалась. Однако с клиентами, особенно старших званий и должностей, Александра Ивановна была предельно вежлива и предупредительна.
Вот и сейчас, она стояла рядом со столиком, за которым сидели несколько офицеров из первой эскадрильи. До нас доносились обрывки разговора:
— … если есть какие-нибудь жалобы, дайте мне знать. Я сразу порядок наведу!
— Не волнуйтесь Александра Ивановна, все уже и так в порядке.
— Ну, кушайте, ребятки. Кушайте, золотые мои. Что вы делать то будете, когда я на пенсию выйду? Кто ж о вас так позаботится, как Александра Ивановна?
Технари с набитыми ртами, безо всякого уважения махали вилками — проходи мол. Тут заметив нас, заведующая пробежала взглядом по гражданской одежде и подозрительно спросила:
— А вы мальчики откуда?
Мы уже привыкли, что наши лица еще не примелькались, поэтому, нисколько не удивляясь, дружно гаркнули:
— Из первой и второй эскадрильи.
— Ну, хорошо, родные мои. Сейчас, сейчас, — расплылась в улыбке Ивановна и громко позвала: — Девочки, кто там есть? Ну-ка обслужите мальчиков, быстренько!
— А что это она такая вежливая сегодня? — вполголоса спросил Юра, едва заведующая отвернулась.
— Наверное, сумка, которую она собрала нынче домой, тяжелее обычного, — предположил Алик.
Чтобы скоротать время ожидания, мы стали разливать чай из стоящего на столе зеленого эмалированного чайника. Я взял из сахарницы два кусочка сахара и бросил себе в стакан, Алик повторил мои действия. Юра тяжело вздохнул и положил четыре.
— Как же ты будешь
Наш четырехглазый друг лишь отрицательно покачал головой, весело улыбаясь.
— Да это еще фигня, — сказал Бармин. — Вот у нас один кадр есть в эскадрилье — Лихоткин его фамилия. У него такая технология чаепития: он сначала в пустой стакан накладывает кусочки сахара до самого верха и только потом заливает это чаем. На халяву и уксус сладкий, сами знаете.
— И все-таки, Юра, — не унимался я, — употреблять столько сахара вредно. Что бы сейчас сказал на это доктор Брэгг?
— А это тот самый, который разбился в семьдесят лет, катаясь на водных лыжах? А вскрытие потом показало, что у него тело восемнадцатилетнего юноши? — сходу поддержал мою игру Алик.
Гусько, услышав имя своего кумира, про которого успел прожужжать нам все уши, сразу стал серьезным и убежденно заговорил:
— Нет, чуваки, я вам точно говорю, система Брэгга — это самая лучшая система питания, из когда-либо существовавших в мире. Я обязательно начну ей следовать. Овощи, фрукты, раздельное питание. Никакого мяса и даже молока.
— Ну, так в чем же дело, — я прервал его словоизлияния, — начни сегодня, прямо сейчас.
Юра, нисколько не смутившись, поправил очки и решительно отклонил мое предложение:
— Нет, сейчас никак не могу. В армии практически невозможно выполнить все требования системы, но незадолго до дембеля я обязательно постепенно начну переходить на питание по Брэггу.
— А мясо, куда девать будешь? — ехидно поинтересовался Алик.
— Мясо? Какое мясо? — не понял Юра.
— Ну, мясо, обыкновенное мясо из порции. Тебе ведь его есть нельзя будет.
До Гусько, наконец, дошло, что от него хотят. Он приложил правую руку туда, где у обыкновенных людей находилось сердце, как будто принося присягу, и торжественно произнес:
— Клянусь, что за сто дней до дембеля, начну употреблять только растительную пищу, а все мясо буду отдавать вам! Запомните этот день и то, что я вам сейчас сказал.
— Ну, теперь уж точно не забудем, можешь не сомневаться! — хором, с радостью заверили мы его.
На этом наши разговоры прекратились — к столу шла официантка. Мы сразу повеселели. Заметное улучшение настроения объяснялось очень просто. Дело в том, что техническая порция, показавшаяся мне такой большой в день моего приезда, давно уже таковой не казалась. Ежедневное многочасовое нахождение на свежем воздухе и физическая работа давали себя знать. Наши молодые растущие организмы испытывали постоянное и непреходящее чувство голода. Единственное, что хоть как-то могло облегчить наши страдания, была добавка. Однако добыть ее являлось непростым делом. За завтраком и обедом, когда питался весь полк, получить хоть крошку сверх положенной нормы, было практически невозможно. Единственный шанс мы имели за ужином, по причине, как я уже упоминал, отсутствия семейных офицеров. Но и этот шанс был довольно иллюзорным, поскольку напрямую зависел от личности официантки.
Жить хотели все, и поэтому, выклянчить добавку удавалось только у той, которая имела доброе сердце и при этом еще не успела обзавестись парочкой кабанчиков, мирно похрюкивающих в теплом уютном сарае.
Да и сама добавка обычно была — так себе. Как правило, она состояла из котлет, с неясным содержимым (вероятно домашние животные ими брезговали). В качестве гарнира — пшенка или перловка, как не пользующиеся особым спросом. Однако мы могли переваривать даже ржавые гвозди, с этим проблем не было. Проблемы были с официантками. Только две из них подходили под указанные выше критерии: Зинуля-красотуля и Надя-нос, дежурившая сегодня.