Роза и щит
Шрифт:
Трясина засосала туфельку Розы, словно питала особую страсть к телячьей коже. Роза вытащила ногу и сделала еще один шаг вперед, подняв юбки как можно выше. Но подол ее платья и так уже промок, а чулки покрылись грязью. В воздухе разносился отвратительный запах гнили, а впереди, на фоне звездного неба, вырисовывался темный силуэт Гуннара Олафсона. Роза шла за ним шаг за шагом. Шла так, словно делала это всю свою жизнь.
Далеко впереди, немного левее от них, возвышался зловещий холм Берроу-Мамп. Луны сегодня не было, но звезды светили очень ярко. Поднимутся ли сегодня из земли призрачные
Громкий всплеск и еще более громкая ругань Гуннара вывели Розу из раздумий. Она увидела, как викинг отчаянно размахивал руками, пытаясь устоять на зыбкой поверхности болот. Но в какой-то момент он все же не удержался на ногах и упал.
– С вами все в порядке? – Роза подошла ближе, и ее нога снова ушла под воду.
– Не могу найти тропу, – проворчал в ответ Гуннар.
До этого момента они шли по некоему подобию тропинки. Вернее – по узкой полоске твердой земли, петлявшей меж островками ила и ямами, наполненными мутной водой. Гуннар упорно шел по этой тропе в глубь болот. Позади них смутно виднелись очертания Сомерфорда и окружавших его холмов. Но и только.
Роза уселась рядом с Гуннаром, не заботясь больше о платье. На нее вдруг навалилась ужасная усталость, и она уже не могла держаться на ногах.
– Они ведь не найдут нас?
– Нам нужно добраться до одного из тех островков, – ответил Гуннар и указал куда-то пальцами. – А потом нам надо где-нибудь спрятаться. Когда встанет солнце, мы будем здесь как на ладони, и тогда нас непременно поймают. Майлз не позволит мне завладеть вами.
Роза немного подумала, потом спросила:
– Значит, вы с ним ведете войну, а я – приз, который достанется победителю?
– Возможно. Но знайте одно, госпожа. Я не собирался вас предавать. – Взгляд Гуннара казался искренним, но Роза отказывалась верить этому человеку.
Роза снова задумалась. Ей вдруг пришло в голову, что кое в чем Гуннар Олафсон, возможно, не лгал. Ведь нельзя же лгать всегда и во всем…
– Вы с Майлзом хорошо знаете друг друга, не так ли? Гуннар выпрямился и вытер о тунику грязные ладони.
– Мы сражались вместе время от времени. Но у нас с ним разные взгляды. У Майлза нет чести.
Честь? Что ж, со стороны могло показаться, что Гуннар ценит эту добродетель превыше всего. Но Роза дорого заплатила за то, чтобы понять, насколько обманчивой может быть внешность. Гуннар Олафсон – лжец и негодяй, только болтающий о чести. И почему бы не подвергнуть его проверке?
– Вы доставите меня в Кревич лорду Радульфу? – спросила Роза.
Ей показалось в темноте, что Гуннар внимательно смотрит на нее. Ждал ли он объяснений?
Роза отвернулась и уставилась в другую сторону. А когда заговорила, старалась, чтобы голос звучал спокойно и бесстрастно.
– Я понимаю, что лорд Радульф считает меня слабой и неспособной управлять замком и землями. Он хочет как-то меня использовать в своей игре, а потом выбросить за ненадобностью. Но сейчас я должна думать о Сомерфорде, а он единственный, кому по силам исправить положение. У него есть рыцари, которые сразятся с Фицмортоном. У меня же рыцарей нет.
– Радульф выручит вас, госпожа.
Роза
– Вы говорите так, словно знаете его. Может, действительно знаете?
Викинг молчал. А Роза, затаив дыхание, ждала ответа.
Гуннару очень хотелось рассказать всю правду. Но поверит ли ему Роза? Несколькими часами раньше, в своей спальне, она предпочла поверить, что он бессердечное чудовище. И он, Гуннар, укрепил эту ее уверенность, начав торговаться. Теперь же он хотел, чтобы она все забыла и увидела его настоящего. Даже если уже поздно.
– Что ж, слушайте… – проговорил наконец Гуннар. – Мой отец Олаф служит оружейником у лорда Радульфа, а моя мать Гудрен – повивальная бабка при леди Лили. И оба они служат лорду Радульфу верой и правдой на протяжении многих лет. Я выбрал свой собственный путь, но Радульф – хороший человек, сильный и справедливый. Когда он попросил меня приехать в Сомерфорд и сыграть роль человека Фицмортона, я согласился. Его послание застало меня в Уэльсе, и я с радостью вернулся в Кревич. Я устал от междоусобных войн, посредством которых бароны хотели получить больше, чем заслуживали, а тут подвернулась возможность сделать что-то действительно важное. Радульф очень… беспокоился.
Роза внимательно посмотрела на Гуннара:
– Беспокоился? Вы хотите сказать: он не доверял мне? Что ж, ничего удивительного. Ведь я женщина. К тому же одинокая. А норманны привыкли считать, что женщины годятся лишь для продолжения рода, не более того.
Перехватив гневный взгляд Розы, Гуннар понял: она вспомнила его слова, сказанные в конюшне, в присутствии Арно. Те слова были предназначены именно для него, для сэра Арно, но Гуннар решил, что сейчас не время это объяснять. Криво усмехнувшись, он заметил:
– Если лорд Радульф и был когда-то истинным норманном, то теперь леди Лили его перевоспитала. Он послал меня в Сомерфорд, потому что не хотел ее расстраивать. А ведь так оно и случилось бы, отправься он к вам лично, чтобы потребовать объяснений. Он постарался бы сделать это тайно, но…
– Если все это правда, то что он пообещал вам взамен на услугу? – Тихий голос Розы заставил Гуннара похолодеть.
Откуда она узнала? Как ей удалось докопаться до правды? Не ведьма ли она? Во мраке ночи она казалась таинственной и загадочной. Лицо – бледный овал, глаза – темные впадины, а волосы – грозовое облако, осыпанное серебристым светом звезд. И все же Гуннар знал: если он сейчас прикоснется к ней, ее кожа окажется нежной и теплой под его пальцами, а губы тотчас отзовутся на его призыв, если он того пожелает.
Гуннар решил быть честным до конца, так как Роза все равно уже начала обо всем догадываться.
– Сэр Радульф пообещал мне Сомерфорд-Мэнор. Роза долго молчала… Наконец кивнула и прошептала:
– А… конечно.
И больше ни слова. Ни возгласов разочарования и гнева, ни обвинений. К такой реакции Гуннар был совершенно не готов. Если бы Роза стала кричать и возмущаться, он бы знал, как ей ответить, но это тихое «А… конечно»… Казалось, она давно знала, что он охотится за ее землями. Он мог бы сказать больше, сделать так, чтобы она поняла… Но на это не было времени.