Роза и щит
Шрифт:
Сейчас у него был лишь один выход: он должен потребовать от нее послушания. От этого зависела ее жизнь. И если потребуется использовать устрашение и угрозы, то он пойдет и на это.
Губы викинга растянулись в ледяной улыбке. Он провел пальцем по рукоятке своего меча столь непринужденно, словно его возбужденное естество не выпирало под тканью штанов. Гуннара забавляло, что Роза изо всех сил пыталась отвести взгляд от этой наиболее привлекательной части его тела. Возможно, она больше не верила ему, но она по-прежнему его желала.
– А теперь послушайте меня, госпожа. У вас есть выбор. И Майлз
Роза посмотрела на него с вызовом, однако в ее глазах промелькнул страх.
Улыбка Гуннара стала шире.
– Так я и думал. Тогда выслушайте меня, леди Роза. Выслушайте очень внимательно. Я отправил Гарольда и его детей в безопасное место. Их сопровождает Альфред…
– Я вам не верю.
– Зато Констанс верит.
Роза презрительно усмехнулась:
– Констанс почти влюблена в вас, сэр рыцарь. Даже если вы приставите к ее горлу нож, она все равно будет твердить, что вы не собираетесь причинить ей зла.
Гуннар понял, что начинает злиться. Наконец-то Розе удалось задеть его за живое. Однако теперь она смотрела на него со страхом. И все же упрямица не собиралась отступать, хотя ей сейчас ужасно хотелось броситься вон из этой комнаты. Да, она по-настоящему храбрая женщина, достойная восхищения.
Но станет ли Роза его половинкой, если, конечно, все для них обоих закончится благополучно?
– Поверьте мне, госпожа, мельник и его дети пока в безопасности. Я спрятал их от Арно и его друзей. Подумал, что они пригодятся мне потом, когда приедет Фицмортон. Он хорошо за них заплатит.
Гуннар уже пытался сказать правду, но попытка солгать оказалась более удачной.
По лицу Розы разлилась мертвенная бледность.
– Вы чудовище, вы…
– Согласен, – кивнул Гуннар. Роза на мгновение отвела глаза.
– Значит, вы… согласны? – пробормотала она.
– Я готов заключить с вами сделку, – ответил Гуннар. – Фицмортон обещал мне заплатить деньгами, но я предпочитаю плоть. Вы не ошиблись, Роза, предположив, что сможете соблазнить меня. Я мог бы овладеть вами прямо сейчас, но вы будете сопротивляться, а я хочу, чтобы вы пришли в мои объятия по доброй воле. Я хочу, чтобы вы вели себя гак же, как прежде.
Розе не нашлась с ответом.
– Ночью я вернусь к вам, госпожа, – продолжал Гуннар, снова приблизившись к ней вплотную. Склонившись над ней, он прошептал ей прямо в ухо: – И не вздумайте запереть дверь, леди Роза.
Она молча кивнула.
– А теперь в качестве залога покажите, что не отступите отданного вами слова.
– Но я… – Глаза Розы метали молнии.
– Быстрее, иначе я могу передумать.
Роза подавила желание высказать все, что думает об этом человеке. Вцепившись дрожащими руками в плечи викинга, она поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ. Он не пошевелился, и Роза, издав стон разочарования, принялась целовать его. Этого оказалось достаточно. Даже более чем достаточно. В следующее мгновение Гуннар крепко прижал ее к себе и ответил на поцелуй. И в тот же миг в его душе ослепительно вспыхнуло пламя страсти.
А потом он ушел, хлопнув дверью.
Роза вздохнула и прижала ладонь к распухшим губам. Она едва сдерживала рыдания. Как ей пережить предстоящую ночь? Как изобразить вожделение, если она вообще
– Этельред приехал, – послышался тихий голос Айво. Приподнявшись на кровати, Гуннар спросил:
– И что же он говорит?
– Они за лесом. Майлз и еще человек двадцать. Они едут очень медленно, но все равно у нас не слишком много времени.
– Немного, недостаточно, – пробормотал Гуннар. Он посмотрел другу в глаза и, придвинувшись к нему поближе зашептал: – Слушай внимательно, Айво. Вот что мы сделаем…
Гуннар не пришел.
Роза ждала всю первую половину ночи, но он не пришел. Сначала она в беспокойстве мерила шагами спальню, а потом, лежа на кровати, не сводила глаз с двери. Время oт времени ей казалось, что она слышит приближающиеся шаги, и тогда ее сердце замирало в груди. Но каждый раз слух обманывал ее. Гуннар не пришел и теперь уже вряд ли придет.
Что бы это значило?
Неужели он решил, что она совсем ему не нужна? По думал, что, может, деньги Фицмортона гораздо соблазнительнее женских прелестей? Неужели она не убедила его своим поцелуем? А может, он догадался о ее истинных чувствах к нему?
Но что же это за чувства?
«Я его ненавижу, – сказала она себе. – Ведь это же совершенно очевидно. Так ненавижу… что не могу отвести от него глаз. Да, вы по-прежнему желаете его, леди Роза, и нет смысла это отрицать. Хотите развязать тесемки на его штанах…»
– Нет!
Роза вздрогнула, услышав этот громкий крик, эхом прокатившийся под сводами комнаты. Она не сразу поняла, что сама же и закричала, и не узнала собственный голос. Судорожно сглотнув, Роза попыталась взять себя в руки и успокоиться. Нет, нельзя думать о подобных вещах, даже если ей иногда кажется, что все это правда. Как ни странно, но судьба вновь привела ее в объятия Гуннара Олафсона. Она считала его чудовищем – и все равно предпочитала иметь дело с ним, нежели с Арно или Майлзом де Весси.
Но почему? Может, она обезумела?
– Госпожа… – послышался голос из-за двери.
Роза села на кровати, прижав к груди одеяло. Ее волосы разметались по плечам, глаза же в ужасе расширились.
– Госпожа, откройте!..
В голосе Гуннара звучал приказ. Но это и неудивительно – он привык, чтобы ему подчинялись. Розе ужасно хотелось отказать ему или притвориться спящей – только какой от этого прок? Викинг наверняка вышибет дверь, и тогда уж ей точно несдобровать. Она заключила с ним сделку, и если не откроет сейчас, то нарушит договор и окажется лгуньей.
Роза выбралась из постели, накинула халат и прошлепала по холодному полу к двери. В проеме возникла исполинских размеров тень. Факел, обычно освещавший коридор, теперь кто-то загасил, опустив в бочку с водой. Роза сразу почувствовала исходивший от него чад. Внезапно к Гуннару присоединилась еще одна тень, а потом – еще одна.
Роза попыталась захлопнуть дверь, но викинг перехватил ее руку, и Роза, громко вскрикнув, попятилась обратно в спальню. Гуннар тотчас же последовал за ней, и Роза снова взвизгнула, опасаясь, что он ее сейчас ударит или приподнимет и начнет трясти – так однажды поступил с матерью ее отец. Но Гуннар не сделал ни того ни другого. Он просто прошел мимо нее к окну. Ставни заскрипели, когда он распахнул их.