Роза и меч

Паретти Сандра

Вспыхнул красноватый отблеск. Канал расширялся, водоворот закрутил лодку, песок заскрипел под килем. Перед ней простиралось открытое море, почти черное под догорающим заревом заходящего солнца. За ее спиной возвышался скалистый крутой берег. Гнезда стрижей лепились в трещинах, из расщелин торчали кусты, серые и голые, как скала, питавшая их. На илистом грунте узкой полоски берега, затянутой зелеными вязкими морскими водорослями, прилив начертил свои узоры. Солнце зашло. И последнее, что увидела Каролина перед надвинувшейся темнотой, был парусник. Слабый свет лился из окон его каюты. Паруса дрябло висели на реях, и корабль очень медленно выходил

из бухты, завоевывая морское пространство… Может, этот корабль взял на борт монсеньора Нери? Но как он вообще попал сюда, в Пре-де-Ро, в имение Беломера? Она не могла себе представить, чтобы герцог Беломер знал об этом, он, который открыл ей глаза на то, что священник – орудие в руках Фуше. А Мелани? Теперь она вспомнила, что второй голос под ее окном был женский…

Чем больше она размышляла, тем необъяснимее и непроницаемее становилось все, как темная вода, которая вдруг превратилась во что-то тяжелое, когда она попыталась грести назад, в подземный канал. Теперь она плыла против течения и лишь с большим трудом продвигалась вперед.

Она уже была склонна посмеяться над своим приключением, как вдруг жалобный стон над ней заставил ее похолодеть. Она ощупала мокрые скалистые стены и вдруг обнаружила кольцо для причаливания. Подтянув лодку, она с удивлением нащупала выбитые в скале ступеньки. Привязав лодку к кольцу, она одним прыжком перемахнула на узкую лестницу. Шаль соскользнула у нее с плеч, но она этого не заметила. Держась рукой за каменную стену, она стала подниматься по скользким ступенькам. Но вот ход закончился. Перед ней была глухая стена. Она еще раз тщательно ощупала ее. Неожиданно гладкая плита поддалась, сдвинулась в сторону и без единого звука исчезла в стене. Ничто не могло быть более жутким, чем это абсолютное беззвучие.

Лестница поднималась теперь дальше в противоположном направлении, и казалось, ей не будет конца. У Каролины было ощущение, что она спасается бегством от эха собственных шагов. Наверху затеплился слабый свет. Еще пара ступенек – и она оказалась в какой-то галерее, амфитеатром опоясывающей огромный зал.

Догоравший огонь в камине излучал тот неверный свет, в котором предметы расплывались и каждую секунду меняли свою форму. Каролина как завороженная смотрела в зал. Два факела, слева и справа от камина, еще дымили под железными колпачками, которыми были затушены. В воздухе витал резкий запах мужских сапог, которые сушили над огнем; совсем недавно здесь были люди.

Глаза Каролины, уже привыкшие к полумраку, разглядели темные углубления в стене по всей галерее. Это были двери. Она подошла к первой. Уже прикоснулась к дверной ручке, как вдруг замерла. Что она рассчитывала там найти? Разум предостерегал ее, советовал повернуть назад. Но желание разгадать тайну этой подземной крепости в скалах было слишком велико.

Она распахнула дверь – и в испуге отпрянула. Что-то дважды задело ее по щеке. С пронзительным жалобным криком из проема окна вылетела парочка стрижей и упорхнула в ночь. Наполовину сорванный с петель ставень с тихим скрипом покачивался туда-сюда.

В следующих помещениях она находила то же самое: птиц, испуганно улетавших прочь, влажный соленый запах моря, эхо прилива. Но интуиция не подвела ее: наконец одна из комнат подтвердила ее предположение, что здесь должны быть люди: ветчины и копченые колбасы свисали с потолка. На деревянных полках лежали караваи хлеба, на полу стояли бочонки с вином. В соседнем помещении хранилось оружие: у стены аккуратно составлены ружья, на столе – начищенные

до блеска пистолеты, на полу – железные бочки с порохом. Дальше была комната с застеленной белой простыней лежанкой, с медицинскими инструментами и аптекарским шкафчиком, а еще что-то вроде кабинета с целым арсеналом печатей и странной маленькой машиной, напомнившей Каролине пресс для изготовления гравюр на меди.

Она открыла еще одну дверь – и отшатнулась. Огонь свечи на столе замигал от сквозняка. Здесь явно кто-то только что был. Открытый гримировочный ларец с наклоненным зеркалом и баночки с кремами, рядом неглубокий тигель с воскообразной массой телесного цвета, черный парик на подставке, наклеивающиеся брови. Все как в гримерной театрального актера.

Слева от стола стояла длинная вешалка, на которой висели униформы, одежда кучера, шляпы, крестьянские костюмы, монашеские рясы. Каролине закралось подозрение, что где-то она все это уже видела. Она взяла свечу со стола и подошла к тяжелому кожаному занавесу, перегораживающему комнату. С внезапной решимостью она резко раздвинула его – и похолодела.

Перед ней был тот, кто разбудил ее и привел сюда силой злого демона. Пара колючих неподвижных глаз была направлена на нее. На сладострастных и в то же время язвительно сжатых губах застыла улыбка. Каролина ошеломленно разглядывала это лицо. Это и был и не был Нери – она стояла перед поразительно похожей восковой куклой. Ее испугала маска…

Свеча выпала у Каролины из рук и с шипением погасла на полу. От ее смелости и хладнокровия вдруг не осталось и следа. Она бросилась вон из комнаты, помчалась по галерее, вниз по деревянным ступенькам в зал с камином. Ей казалось, что она должна кричать, наполнить этот дом с привидениями своим голосом, заставить прячущихся здесь людей выйти из укрытий – иначе она сойдет с ума.

Тут она услышала позади себя какой-то шорох Страх сковал ее тело. В тот же миг она почувствовала на себе чьи-то руки. Она истошно закричала на весь зал. От ужаса у нее подкосились ноги.

– Каролина, – тихо произнес мужчина за ее спиной. – Вы можете доверять мне.

Странное превращение произошло с ней. Она хотела обернуться, увидеть его лицо, желая найти подтверждение своей безумной надежде, жарким потоком захлестнувшей ее. Но его руки так крепко держали ее, что она была не в состоянии двигаться.

– Вам нельзя меня видеть.

Она дрожала от волнения. Но страха больше не было. Сила его рук казалась ей доброй и нежной. Она вдруг ощутила всем сердцем то, что смутно предполагала: это был он. С того самого дня, когда в Сен-Дизье он спас ее от казака, она ждала его. Она бессознательно искала его в Париже, на Эльбе, во Флоренции, в Розамбу – где бы она ни была, что бы с ней ни случалось, теперь она это знала, она прошла все дороги, чтобы найти его.

– Ну скажи мне, скажи, что это ты, Жиль… – Она почувствовала, как он подхватил ее и понес.

Она не знала, где она была, не знала, мужчина ее нес или это она увлекла его за собой, его это были руки, которые уложили ее на кровать и расстегнули ей платье, – или ее. Она лепетала его имя, цеплялась за него, ее голос и руки тоже не принадлежали ей больше, а были лишь дурманом.

Ее собственное тело непрестанно будило ее в эту ночь, молодое проснувшееся тело, требовавшее мужчины. И как она только могла жить, не зная такого наслаждения? Ей казалось, что она умрет от него. И уже не он один раздувал пожар страсти. Без всякого стеснения вновь и вновь она разжигала его сама…