Роза и меч
Шрифт:
Она тихо повернула голову. Но и на этот раз он проснулся раньше ее. Он соскользнул с ложа и зажег в глубине комнаты свечу. Она не испугалась и даже не была удивлена, увидев бархатную маску, почти целиком скрывавшую его лицо. Лишь прижалась головой к его щеке.
– Почему? – тихо спросила она, не ожидая ответа.
В этот момент ей казалось, что она узнала и полюбила бы его в любой маске.
– Я не могу тебе этого сказать… пока не могу. Но время скоро придет, и тогда…
Она склонилась над ним и рукой закрыла ему рот.
– Я и так вижу тебя, – прошептала она. – Своими губами, руками, своим
Он отпрянул назад, но она уже обнаружила безобразящий шрам: багровую борозду, глубоко пропахавшую затылок. Она почувствовала, что коснулась его тайны, что один вопрос разорвет темную завесу, окружавшую его.
Она заглянула в его глаза под маской. Но тут его руки обхватили ее тело, а поцелуи погасили все вопросы, все мысли в ней.
– Дай мне умереть, – прошептала она.
Позже она проснулась в кресле у камина.
Огонь потух, но горка пепла все еще излучала тепло. Через две глубокие зарешеченные оконные ниши падал серый тусклый свет. На низкой кожаной банкетке лежала ее одежда. Его не было, он ушел, и она не знала, где он теперь и когда она вновь увидит его. Она откинула покрывало из меха выдры и начала одеваться. Сладкая тяжесть переполняла ее, и она знала, что это любовь.
Под своим платьем она нашла расческу и зеркало. Она растроганно разглядывала простые предметы. Он думал о ней и положил их сюда. Она расчесала волосы, но в зеркало не смотрелась. Лишь его глазами она хотела видеть себя этим утром, новое существо, созданное им прошедшей ночью.
В камине она заметила нарисованный на пепле его знак: крест. Присев на корточки, она нежно провела рукой по этому приветствию и вдруг обнаружила под пеплом наполовину обуглившиеся клочки бумаги. Она вытащила их и разложила перед собой на каменной плите, но огонь оставил лишь отдельные буквы, не имеющие смысла.
Каролина убрала к себе клочки, подумав, что ведь это письмо он держал в руках, его глаза скользили по этим буквам. Она рассеянно смотрела на пепел. Все вопросы вновь всплыли перед ней, и ни на один она не знала ответа, даже на тот, померещился ей Нери или нет, когда она думала, что преследует его…
На старом месте она нашла лодку, и когда выплыла из подземного канала, на востоке занималась первая заря. Еще были видны звезды, но свет их был неярок, а контуры расплывались, как белые мазки на голубой промокательной бумаге.
Легкий утренний туман стелился над лугами. Крыши Пре-де-Ро были влажными от росы. Когда она вошла в тихий дом, Каролине почудилось, что она вернулась в свои девические годы в Розамбу, в то самое утро, когда после своего первого приключения она тайком на цыпочках кралась в свою комнату. Дойдя до коридора, в который выходили двери ее комнат, она услышала чьи-то шаги; это была Марин, которая спускалась по узкой деревянной лестнице с верхнего этажа, держа в руках серебряный поднос с чашками, бокалами и чайником. Каролина помедлила. У нее была потребность побыть одной, заснуть, сохранив тепло его объятий, которые она еще ощущала физически, вернуть во сне прошедшую ночь. Но было еще кое-что, невысказанный вопрос, слабая надежда, в которой она не признавалась сама себе, – а вдруг Марин могла дать ответ. Она непринужденно пошла навстречу служанке.
– Графиня уже на ногах? – Марин удивленно
– Да, мне больше не спалось. Немного погуляла у реки.
– А все, кто в первый раз в Пре-де-Ро, говорят, что спят здесь особенно хорошо – морской климат… Накрыть вам завтрак тоже в обсерватории?
– Обсерватория? – Каролина теперь вспомнила, что видела круглую надстройку на башне.
– Да, – Марин показала на лесенку. – Пару лет назад герцог приказал перестроить под нее колокольню. Он вам еще ее не показывал? Он там проводит целые ночи.
Интересно, а эту ночь он тоже там провел? Этот вопрос она не посмела задать.
– Что вы будете пить? Какао, чай, кофе?
– Чай со сливками и все, что может предложить ваша кухня. Это, наверное, морской воздух действует, но у меня зверский аппетит.
Марин быстро удалилась по галерее. Каролина посмотрела ей вслед. Она нерешительно подошла к большому овальному зеркалу, висевшему над позолоченной консолью. Это было ее лицо, ее черты, но как они преобразились. Она вспомнила о словах, которые как-то сказал ей герцог Беломер: да, она была сомнамбулой. Она видела и в то же время была слепа, чувствовала и оставалась безучастной. Она шла над пропастью и не спотыкалась, она разжигала страсти и грелась около них, как у огня. А теперь она сама была огонь и бездна.
Она убрала локон со лба и поспешила вверх по лестнице в обсерваторию.
Лестница заканчивалась полукруглой, обшитой деревом прихожей, наполненной книгами, атласами и инструментами. Ей показалось, что она слышит голоса, которые стихли, когда она приблизилась к двери.
Герцог резко обернулся на своем вращающемся высоком табурете, оторвавшись от телескопа, и вопросительно посмотрел на нее.
– Вам так трудно переносить одиночество, когда я оставляю вас одну?
Она вдыхала запах лаванды, окружавший герцога, прислушивалась к его голосу, немного жеманной манере произносить слова.
– Я не думала застать вас здесь. – Она заметила дверь в книжной стенке сбоку.
Каролина была уверена, что, входя, слышала щелканье замка.
Она не могла поступить иначе: она подошла и открыла дверь. За дверью стоял Нери. Странно, но она не испытывала ни испуга, ни удивления. Колючие глаза монсеньора Нери под тяжелыми веками блуждали между нею и герцогом. Он попытался улыбнуться.
– Послушайте, – подал голос герцог. – Я попытаюсь объяснить вам…
Она отвернулась, не в состоянии больше смотреть в это лицо. Герцог продолжал что-то говорить, но она не обращала на него внимания. Ее разочарование, ее горечь были чересчур велики. Она вышла из обсерватории и спустилась по узкой лестнице. Ей хотелось, чтобы каждый шаг на мили уносил ее от обоих мужчин. Она не желала вести борьбу с призраками. Она хотела все забыть.
Перед дверью в комнату ее догнал герцог.
– Графиня, пожалуйста, позвольте мне вам объяснить!
– Это ваш дом. Вы не обязаны отчитываться передо мной. Я должна попросить прощения, что забылась и открыла потайную дверь.
– Вы должны выслушать меня, мои причины…
– У вас найдутся причины, но я не хочу их слышать. Я хочу забыть и никогда больше не вспоминать о кошмаре. Вы сами предостерегали меня от этого мужчины, а теперь я его встречаю у вас. Его, вероятно, зовут аббат Герен?