"Рот Фронт!" Тельман
Шрифт:
«Да это же Хорст!» - чуть не вскрикнул Эрнст. Хорст тоже узнал его, но виду не подал.
– Денег у меня нет, - продолжал он, выворачивая пустые карманы.
– Сколько раков дадите за кочан?
– спросил Эрнст, как научил его Курт.
– Давай считать, здесь их то ли чертова дюжина, то ли пятнадцать.
– Это был отзыв на пароль.
– На, смотри сам.
Эрнст вытряхнул раков из сетки и сосчитал: ровно тринадцать. Все правильно. Он достал из-под прилавка кочан и протянул Хорсту.
Тот засунул кочан в сетку и пошел своей дорогой, насвистывая что-то веселое.
Раки
...В марте 1933 года благодаря твердой настойчивости Тельмана он получил право на встречи со своими адвокатами - Куртом Розенфельдом и Эрнстом Хетевишем. И уже с их помощью наконец было, разрешено первое свидание с женой.
Оно состоялось 27 апреля.
Розу и Эрнста разделял широкий стол, и разговаривать приходилось, повышая голос.
– Эрнст, родной...
– Роза боролась со слезами, и это мучило его больше всего.
– Мы все поздравляем тебя с днем рождения!..
«Мне сорок семь лет», - подумал он и ободряюще улыбнулся жене:
– Я получил шестьдесят поздравительных открыток из Гамбурга.
– В день твоего рождения, - заспешила Роза, - в порту собрались докеры. Они не работали. Несли твои портреты и требовали: «Освободить нашего Эрнста!» Это была забастовка...
– Прекратить политические разговоры!
– прервал охранник, до этого молчавший за спиной Тельмана.
Но главное было сказано: в Гамбурге бастовали докеры, требуя его освобождения!
– По всему Гамбургу ходят листовки. В них тоже...
– Свидание окончено!
...Он шагал в свою камеру по узкому коридору, и музыка бушевала в нем.
«Да, верно, - думал Эрнст Тельман, - забастовка - могучее средство борьбы.
– За спиной хлопнула дверь, щелкнул замок. Он улыбался своим мыслям: - Это я понял давно...»
ЗАБАСТОВКА
Был январь 1897 года.
За окном валил густой мокрый снег. Его хлопья лепились к оконному стеклу и тут же таяли, стекая вниз крохотными ручьями.
– Ой, до чего же тихо!
– сказала Фрида.
– Слышно даже, как плещется Эльба.
Эрнст снисходительно поглядел на сестренку. Он был на два года старше ее. Фриде восемь лет, Эрнсту шел одиннадцатый.
– Не выдумывай. Зимой Эльба молчит, как и все реки.
– И порт молчит, - прошептала Фрида.
Они оба родились и выросли в гуле, скрежете и лязге портовой жизни. Порт трудился неустанно днем и ночью. На разные голоса - и басовито, и тонко - покрикивали пароходы; одышливо пыхтели буксиры, похожие на майских жуков; взад-вперед разгуливали по порту подъемные краны. Будто Гулливеры в стране лилипутов. Люди-лилипуты таскали тяжелые мешки, загружали и выгружали пароходные трюмы, водили паровозы с вагонетками. А сейчас и порт и гавань словно вымерли. Эта непривычная жутковатая тишина длится уже третий месяц.
Эрнст отошел от окна и снял с вешалки куртку.
– Ты куда?
– спросила Фрида.
– Отец велел сидеть дома.
– Мне надо в порт, - сказал Эрнст.
Он выскочил на улицу. Отец приехал сегодня с рынка
Порт раскинулся по обоим берегам Эльбы. До него от устья реки больше сорока километров, но Эрнсту всегда почему-то казалось, что не река течет в море, а оно само, Северное море, сзоим широким и длинным языком дотянулось до порта.
На площадке среди штабелей сельдяных бочек толпились рабочие, а на штабелях, как воробьи, расселись местные мальчишки - слушали споры взрослых.
– Весь порт завален пшеницей, - простужено хрипел дядька, низенький и бородатый, похожий на гнома.
– В доках тухнут яйца, гниют овощи и мясо, а наши семьи голодают. Разве это по-божески?
– Все равно добро пропадает, - поддакнули ему.- Взять силой - и точка!
– Нет!
– С сельдяного бочонка встал Хорст и поднял вверх руку.
– Грабить склады? Мы, рабочие, не унизимся до этого. Будем добиваться своих прав сплоченностью и выдержкой. Ведь хозяева только того и ждут, чтобы обвинить нас в грабеже и позвать полицию. Но они сами терпят огромные убытки и скоро сдадутся. Непременно сдадутся, если мы будем действовать организованно!
– Организованно сдохнем! Вот что из этого получится!
– зло крикнули из толпы.
– Не слушайте, товарищи, мародеров!
– повысил голос Хорст.
– Вы уже знаете, что наш стачечный комитет обратился за помощью ко всем рабочим, у кого еще остались сбережения. И я уверен: каждый сознательный портовик отдаст последнее, чтобы мы могли наладить бесплатное общественное питание.
Насытившись взрослыми разговорами, стайка мальчишек во главе с Эрнстом упорхнула дальше, в лабиринты старых складов. Как здорово там играть в прятки! За этим занятием и застал их Венцель - один из хозяйских приказчиков.
– Ребятки, а ну-ка, подойдите ко мне, - сказал он.
– Да не бойтесь, у меня к вам есть деловое предложение. Видите, какая грязища и вонь развелись в порту? А что, если вы возьметесь очистить от мусора подъездные пути? Или, может, переберете овощи, перенесете битую птицу в холодильник? Сами понимаете, весна на носу. Да что вам объяснять, вы, люди, можно сказать, взрослые. А я вам хорошо заплачу - все карманы набьете конфетами! Ну как? По рукам?
Мальчишки переминались с ноги на ногу, поглядывали на Эрнста: что ответит этому типу Тедди?
– Вы, господин Венцель, ошиблись, - насупив брови и прямо глядя в глаза приказчика, сказал Эрнст.- Мы не штрейкбрехеры и не продаемся ни за какие конфеты. Поищите подлецов в своей компании.
– Ах ты негодяй!
– Приказчик, сжав кулаки, бросился было к дерзкому мальчишке, но тут же замер на месте: никто от него не побежал. Наоборот, эти портовые оборванцы сгрудились вокруг своего вожака, и лица у них были угрожающие. Венцелю далее показалось, что его сейчас станут бить. А что? Такая банда искалечит даже сильного мужчину. Вон их сколько...