Росток
Шрифт:
— Зачем?
— Я заберу жито. И все, что останется. Ну и все ценное, что сможешь дать с корабля. Монеты может. Пергамент. Запасы паруса и каната.
— Мыслишь, сахара хватит?
— Может и остаться. А если нет, то у меня много шкур. И кое-что иное. Злата, милая, принеси ту маленькую коробочку.
— Костяную?
— Да.
И она удалилась.
Ненадолго.
— Вот гляди, — произнес ведун. — Это называется компас. Костяной корпус. Ибо железо рядом с ним искажает показания. Вот тут опора из бронзы. Но самое чудесное —
С этими словами он стал осторожно поворачиваться.
Глаза капитана округлились, а дыхание перехватило настолько, что он закашлялся.
— Понимаю, — улыбнулся Беромир. — В море — незаменимая вещь. В сочетании с астролябией позволяет, даже не видя берегов, понять, где ты находишься.
— Астролябия? Это что?
— Прибор такой. Позволяет угол до звезд определять. Али не ведаешь о таком?
— Нет, — предельно честно ответил капитан.
— Мда… его что, еще не изобрели? — удивился Беромир, силясь вспомнить, когда эта штука появилась.
О том, что астролябии в классическом понимании покамест нет он даже не догадывался. Ему казалось, что она едва ли не с древних шумеров использовалась опытными капитанами. О чем он капитану и сообщил. Порекомендовав изучить трактаты финикийских мореплавателей или хотя бы карфагенских.
Собеседник воспринял эти слова с максимальным вниманием.
— … что же до компаса… — произнес Беромир с каким-то задумчивым видом. — то я тебе его дарю.
— Что?! — ахнул он.
— Сам сделал, сам подарил, — развел ведун руками. — Захочешь еще — цена ему будет сорок либр чистого серебра[1]. Или иными товарами в ту же цену.
Купец молча кивнул, никак не отреагировав негативно. ЭТОТ товар стоил намного дороже там — в Риме.
— Ты шкуры смотреть будешь?
— Зачем? Все одно не взять.
— А железо индийское?
— Что, прости? — поперхнулся купец, отлипнув от компаса.
— Железо, говорю, индийское. Вот, — Беромир извлек свой сакс и протянул ему. — Погляди.
— Очень добрый металл, — кивнул тот, осмотрев нож, — но я не ведаю — индийское это железо или нет.
— А твой человек? — кивнул Беромир на сидящего на бревнышке знатока сахара.
— К сожалению, тоже. Он знаток пряностей.
— Хорошо. Злата, милая, принеси сакс. Тот, что рядом с компасом лежал.
Она метнулась.
— Дарю. — протянул его Беромир. — Погляди. Проверь. Заодно нож хороший будет.
Купец принял второй подарок с совершенно обескураженным видом. Если это было действительно индийское железо, то в Римскую империю оно поступало только из тех далеких мест и стоило колоссально. Как сахар…
Торг прошел быстро и ладно.
Настроения у купца было лучше некуда. Поэтому он не занижал цены и вообще охотно шел навстречу «этому удивительному варвару». Которому он привез и свинец, и медь, и олово, и семена, и соль, и даже две глазированные амфор купоросного масла…
Арак
И прислушиваясь к тому, как идет торг, не сводил взгляда с молодых парней, стоящих возле щитов и копий.
Наконец, он поманил пальцем Милу.
— Что у вас здесь происходит? — тихо он спросил.
— Торг идет, — невозмутимо ответила она, но также шепотом.
— Почему Гостята умер?
— Потому что крепко промахнулся с тем набегом. О ваших делах стало известно. Друзей у тебя среди местных больше нет.
— Это как?
— Все старейшины, что стояли за вас, мертвы. И в нашем клане, и во многих окрестных.
— Клане?
— Так ныне большой род кличут. Мы с дочкой чудом выжили. Хотели под лед спустить.
— А он, — кивнув на ведуна, спросил Арак, — кто ныне? Явно ведь не простой ведун.
— Да кто его знает? — загадочно улыбнулась Мила. — Ведун и ведун. Я в дела зятя не лезу.
— Не хочешь говорить?
— А что мне сказать?
— Вон те парни — они кто? — указал пальцем Арака.
— Ученики Беромира.
— Так много?
— Так и ведун великий. Сам гляди — какие вещи творит. А судилище его ты бы видел. Загляденье! Кстати, это тебе, — произнесла Мила и вручила Араку три сакса, вроде того, что Беромир подарил купцу.
— Из индийского железа?
— Да.
— Ты хочешь, чтобы я на все это закрыл глаза?
— О нет! Зачем? Я хочу, чтобы ты, глядя на все это, получал подарки. Небольшие. Вот как этот нож. Я ведь прекрасно понимаю, как тебе тяжело. И Беромир тоже.
Он хмыкнул.
— А вон те щиты и копья они для чего?
— Так для украшения. Не слышал разве? У нас есть обычай — клясться на оружии.
— Только лишь?
— Да они дрянные, щиты эти. Можешь сам попробовать.
— Дрянные, значит… хм… — произнес он, изучая сакс и борясь с немалым желанием прямо на месте перерезать глотку Миле. Арак чувствовал, что она играет с ним. И его пытаются тупо купить. И… в общем-то длинный нож индийского железа стоит так-то целое состояние. А тут — три штуки. Но что ему сказать Сараку? Да и вообще — ситуация явно пахла крайне скверно. Как большая груда конских яблок…
[1] Либра серебра это 327,45 грамма. Денарий 167 года имел массу 3,41 грамма и содержат 83,5% чистого серебра (2,84735 грамма). Таким образом, в одной либре 115 денариев. Таким образом, в сорока чистых либр серебра содержалось 4600 денариев, что соответствовало примерно годовому жалованию центуриона.
Часть 2
Глава 4
167, сентябрь, 26