Росток

Ланцов Михаил Алексеевич

Минут десять спустя ведун принял у ученика ведро ледяной воды из родника и выплеснул его на собеседницу.

— Гутен морген, милочка. Такой вариант поговорить тебе больше нравится?

— Тварь!

— На что ты надеялась? Вот даже если бы убила меня своей отравой.

— Мара бы меня защитила!

— Мара служит Перуну. Ты своими действиями оспорила ЕГО суд. Ты бросила вызов ЕМУ. Так что ты вляпалась. Ой как вляпалась. Теперь тебе, пока не искупишь, умирать нельзя. Еще и мое проклятие… — покачал он головой. — Ведь снять проклятие

может только Перун, как небесный судья. Мы все к нему можем лишь обращаться за помощью.

Женщина промолчала, насупившись.

Беромир же отвернулся к столу и начал изучать предметы, которые оказались у ведьмы с собой.

Покопался.

Ничего такого, хотя на первый взгляд она, конечно, впечатление производила интересное. Нет, конечно, она была одета в обтягивающие штаны. Но так и кельты их носили, пусть и мужчины. И, кстати, не только кельты — вся степь. Чулки ведь именно из степи пришли, как всадническая мода. Которая была в ходу даже у женщин. Ограниченно. Карманов, кстати, не имелось. Просто пояс с большим количеством всяких сумочек и подвесочек. Разных.

Исподнее имелось.

Это редко, но не криминально. Даже трусы, которые в Римской империи вполне бытовали, в том числе у женщин. Вместо бюстгалтера был топик на римский манер. Что также ни о чем не говорил, кроме связи определенной с ромеями.

Совсем из обычаев выпадала верхняя одежда — вроде рубахи, только по фигуре. Но она опять-таки была сшита без клиньев и прочих еще не изобретенных элементов.

Волосы у нее были коротко пострижены. Это странно, но не более. А может, болела.

Три небольших метательных ножей. Железных. Шикарно жила, по местным меркам, если могла себе их позволить. Здесь Беромир не мог ничего сказать — историю этого вида оружия он попросту не знал. Могли быть? А черт его знает?

Обычный нож. Вполне обычный. Маленький.

Деревянные флаконы со всякой дрянью. В основном — яды.

Мешочки с травами, в основном лекарственными.

Ну и так далее.

Перебрав ее вещи, он так и не смог найти, за что уцепиться. И немало разуверился в том, что имеет дело с такой же гостьей из будущего, как и он. Или из какого-то параллельного мира.

Повернулся к ней.

Он все это молча за ним наблюдала. И не спешила говорить.

— Не скрою — мне нужна ведьма Мары. И было бы неплохо, чтобы ты взяла себе учениц. Но у любого терпения есть предел. Или ты мне сейчас приносишь клятву верности именем Перуна и Мары, или я тебя убиваю. А тело сжигаю, через что ты немедленно попадаешь на суд Перуна. И… полагаю, что тебя ждет НЕЗАБЫВАЕМАЯ вечность.

— Если я тебе принесу клятву, то что изменится?

— Я сниму с тебя проклятие и наложу благословение. Также возьму под свою защиту. Сама знаешь — на ведьм Мары охота. Без крепкого мужского плеча тебе верная смерть на жертвеннике. Или по пути к нему.

— Защиту? — усмехнулась она. — В жены не возьмешь. Женат. А иначе как? Кто я тебе, чтобы защищать? По обычаю — не имеешь права.

— Смешаем кровь, и я признаю тебя своей сестрой, а ты меня своим братом.

Она вскинулась, немало удивившись.

—

Не знала?

— Нет. — честно покачала она головой.

— Ты делаешь надрез на своей ладони, я на своей. После чего мы прижимаем надрезы, давая крови смешаться, и читаем ритуальные слова.

— Какие же?

— На нашем языке я их не ведаю. Но главное, чтобы Перун их понял и принял. Я скажу, которые он услышит. Тебе их просто нужно повторить.

Повисла пауза.

Вилте смотрела ему в глаза немигающим взглядом, словно испытывая и пытаясь найти подвох. Беромир поступал так же.

Особа, сидящая перед ним связанной, была невероятно опасна. Но она ему была нужна. А он — ей. Проблема лишь в доверии и той крови, что между ними пролилась…

Вечером у костра сидели двое.

Он и она.

Все остальные — и ученики, и гости, и женщины стояли чуть в стороне — вне светового круга.

Беромир достал свой сакс и, поцеловав, сделал осторожный надрез правой ладони. Повернул его рукояткой от себя и передал Вилте. Та приняла и сделала то же самое.

Пара мгновений.

И они сцепились руками, словно армрестлеры перед поединком. И крепко сжали ладони друг другу. Из-за чего кровь тоненькими струйками побежала по предплечьям к локтям.

Ведун же начал декламировать:

— Я узнал, что у меня…

— Я узнал, что у меня, — повторила с немалым трудом Вилте.

— Есть огромная семья…

И так до конца того стихотворения.

Она старалась, а фрагменты были небольшими. Поэтому он ее не поправлял.

Но вот оно закончилось. И он замолчал. А женщина вопросительно посмотрела на него.

— Ну, здравствуй, сестра моя, Дарья. — выдал он, улыбнувшись…

Часть 2

Глава 3

167, сентябрь, 11

— Вира, вира помаленьку! — крикнул Беромир.

Никто ничего не понял.

— Поднимай, говорю. Тяните за веревку.

Ученики кивнули и бросились выполнять. Полиспаст заскрипел, веревки загудели от натуги, и верхняя часть импровизированного пресса дрогнула, немного поднялась.

— Стоять! Держите! — крикнул им ведун. А сам вместе с еще парочкой учеников начал поворачивать опорную балку, чтобы сместить этот груз в сторону…

Желая делать хорошие щиты, Беромир, решил подойти к делу серьезно. Ну раз «с кондачка» вышла полная петрушка.

Несколько дубовых бревен обтесали-обстрогали и собрали пакет этакой станины. Стянув ее несколькими поперечными балками на нагелях. Эту укрепленную и выровненную площадку накрыли сменным лекалом. Деревянным. По форме будущего щита. Покрывая его перед делом тонким слоем глины. Прям тонюсеньким.