Россия - Разборка

Таманцев Андрей

Я развернулся и двинулся к выходу.

Он окликнул:

– Пастухов!

Я даже не оглянулся.

– Пастухов, стоять!
– гаркнул он, как тот матрос, который над реями рея.

– Да пошел ты на ...
– вежливо сказал я ему.

– Подожди, Пастухов!
– попросил он. Я остановился.

– Ну?

– Вернись. Я вернулся.

– Сядь, - сказал он. Я сел.

– Спрашивай.

– Вы разрешите включить диктофон?

– Включай.

Я вытащил "соньку", положил на середину стола, пустил запись и задал первый вопрос:

– Начните с начала. С восемьдесят четвертого года. Что было

четырнадцатого декабря в Кандагаре?

– Четырнадцатого декабря в Кандагаре был очень сильный буран. Мы готовили большой десант в тыл моджахедов. Подготовка, как всегда, велась в строжайшей тайне. Но у нас были сведения" что агентура Ахмед-хана получила информацию и будет сделана попытка сорвать операцию. На аэродроме выставили усиленное охранение. Приказ был стрелять на поражение по любой подозрительной цели... Ты куришь?

– Нет.

– Я тоже бросил. Сейчас бы закурил. Ну да ладно. Так вот. В двадцать три пятнадцать по московскому времени или в три пятнадцать по местному одному солдату показалось, что кто-то подкрадывается к стоянке бомбардировщика. Он дал очередь из АКМ. Пуля срикошетила от бетонки и попала во взрыватель бомбы на самолетной подвеске.

– И что?

Генерал Лазарев немного помолчал, с ненавистью посмотрел на диктофон и сказал:

– И всё ёбнуло.

Глава седьмая

ИГРА НА ОБОСТРЕНИЕ

I

Тюрин не давал знать о себе три дня. Мамаев матерился, хоть и понимал, что матерится зря. Раз Тюрин не звонит, значит, ему нечего сообщить. Но для деятельной натуры Мамаева состояние ожидания было невыносимым. Еще больше бесило ощущение собственного бессилия, подчиненности внешним обстоятельствам .

Телефонный разговор с Пастуховым окончательно выбил его из колеи. В тот вечер он напился, разругался с женой, заперся в кабинете и заснул на диване. Не раздеваясь. Утром, без четверти девять, как было заведено, пришел Николай сказать, что машина подана. При виде опухшего, небритого шефа неодобрительно покачал головой. Молча принес из кухни и поставил на стол у дивана стакан минералки, рядом положил две таблетки алказельцер. Смотрел с осуждением, поджав губы. Мамаев рассвирепел и приказал Николаю убираться к чертовой матери. Потом позвонил в офис, предупредил, что сегодня его не будет. В припадке злобы даже выключил мобильник и отключил все телефоны в квартире. Нет его. Ни для кого. Ни для чего. После этого зашвырнул таблетки в угол кабинета и опохмелился "Хеннесси".

День освободился, и Мамаев вдруг обнаружил, что совершенно не представляет, чем можно его заполнить. Он вообще не умел и не любил отдыхать. Даже в отпуске, который обычно проводил со всем семейством в Испании - с Зинаидой и двумя дочерьми, здоровыми, крепкими, горластыми, всем в мать. Уже через неделю он начинал без дела звонить в Москву, через десять дней не мог без отвращения смотреть на усеянный людскими телесами пляж и на всю эту опереточную Малагу и в конце концов оставлял своих и улетал домой к огорчению Зинаиды и к тайной радости дочерей.

Так и теперь он почувствовал себя, как школьник, который сорвался с уроков и обнаружил, что понятия не имеет, чем заняться.

Но дело придумалось. Менеджер турецкой фирмы, которая строила ему дом на Истре, уже два раза звонил и просил приехать, чтобы высказать дополнительные пожелания по внутренней отделке особняка. Мамаеву было все недосуг. Сейчас это оказалось кстати.

Когда ему предложили хороший участок в сосновом

лесу на берегу Истринского водохранилища, Мамаев сначала хотел отказаться. У него была добротная зимняя дача в Кратове, а строить особняк только для того, чтобы быть не хуже других, зачем? Пусть такие, как Буров, возводят себе загородные дворцы и устраивают в них приемы. Мамаев еще с советских времен не любил высовываться. Но потом вдруг подумал, что хорошо бы иметь место, куда можно уехать и остаться в полном одиночестве, где тебя никто не станет искать, а если станет, то все равно не найдет. Тайник. Убежище. Что-то привлекательное в этом было. Что-то из лагерных лет. И глубже, из детства, проведенного в кучности и тесноте коммуналки.

Мамаев купил участок и дал заказ турецкой строительной фирме "Измир". Из всех предложенных проектов выбрал самый скромный. Небольшой двухэтажный дом, никаких башенок. На первом этаже - столовая, кухня, комната для прислуги. На втором - зал, во весь этаж. В нем все: гостиная, кабинет, спальня. И не единой перегородки. Много пространства, и все только твое. Это было тоже из детства.

О том, что Мамаев строит дом на Истре, не знал никто. Ни Зинаида, ни дочери, ни в компании. Он даже расчеты с турецкой фирмой вел не через "ЕвроАз", а через Сбербанк. Никакой практической необходимости в этом не было, но это как бы входило в правила игры. Если не должен знать никто, так пусть и не знает никто.

Мамаев позвонил в фирму, приказал передать менеджеру, что подъедет. Хотел вызвать Николая, но передумал. Не мог он видеть его постную скопческую физиономию. Тоже мне, твою мать, воспитатель нашелся. Он позвонил своей любовнице Людмиле, связь с которой тянулась уже три года, велел ей поймать частника на нормальной тачке и ехать к театру на Таганке.

Через полтора часа, приведя себя в порядок, он подошел к театру. Люська уже ждала, пританцовывала на высоких шпильках возле чистенькой белой "шестерки": яркая крашеная блондинка с круглым курносым лицом, в белых джинсах, с вызывающим бюстом, обтянутым белой футболкой. На нее западали бегущие по утренним делам мужички, она небрежно всех отшивала. Водитель "шестерки", интеллигентного вида, лет сорока пяти, стоял у тачки, поигрывал ключами, с интересом и, как показалось Мамаеву, с удовольствием смотрел, как, получив отлуп, отваливают от Люськи сексуально озабоченные козлы.

Увидев Мамаева, она чмокнула его в щеку, тут же отстранилась и посмотрела на него с веселым изумлением:

– Папа, ты выпил?! С утра?!

– И что?
– нахмурился Мамаев.

– Все окей, папа! Значит, сегодня никаких дел. Куда поедем?

– Куда надо, туда и поедем, - проворчал Мамаев, залезая в машину. Командир, у тебя время есть?

– Времени у меня много, - рассудительно ответил водитель.
– Денег у меня мало.

– Тогда порядок. Рули.

– Куда?

– На Истру.

– Класс!
– обрадовалась Люська.
– Давай возьмем по дороге шашлыков и устроим проводы осени!

– Давай, - согласился Мамаев.
– Гулять так гулять.

– Шашлыки лучше брать в "Узбекистане", готовые, - посоветовал водитель. Разогреете на костре, и все дела. По дороге вам подсунут неизвестно что, а здесь с гарантией. И у них есть белое вино "Ок мусалас". Душевно рекомендую. Подъедем?

– Вези.

– Папа, сиди, - заявила Люська, когда машина остановилась у ресторана.- Я пойду сама, потому что тебя обязательно обсчитают.