Роман
Шрифт:
Мой отчаянный всхлип эхом отражается от стен, когда я, вытянув перед собой руки, пытаюсь на ощупь найти выход из номера в коридор. Я, шатаясь, ступаю по осколкам стекла босыми ногами, пока, наконец, мои руки не упираются в дверной проем. Вот я уже за углом, когда чувствую, как моя бедренная кость упирается в какой-то предмет, я теряю равновесие и падаю на спину, моя голова сильно ударяется о мраморный пол. Яркий свет пробивается в моем подсознании, телефон выскальзывает у меня из рук, и я проваливаюсь в столь спасительную божественную тьму, которая избавляет меня от происходящего вокруг меня хаоса.
Голос
— Как я уже говорил, я ушел на позднюю деловую встречу, а когда вернулся - домработница была в истерике и кричала что-то на ломаном французском. Я не мог понять ее до тех пор, пока она кое-как не успокоилась и не отвела меня к месту, где моя невеста Хизер лежала без сознания, положив голову на колени другой домработницы. Когда я увидел это, то предположил, что она остановила ограбление, и эти сволочи били ее до тех пор, пока она не превратилась в кровавое месиво.
— Мистер Пейн, я понимаю ваше положение, но это не меняет правил больницы. Вы должны находиться в комнате ожидания, сэр. Я предупрежу медсестер, чтобы они сообщили вам, когда она сможет принять посетителей, так как сейчас Мисс Маккензи все еще без сознания. Смею предложить, что это подходящий момент, чтобы вернуться в отель, поспать или принять душ, чтобы успокоить нервы. Я могу заверить вас, что за ней ухаживают лучшие из лучших.
— Лучшие из лучших? Да неужели? Вы и себя относите к медицинским работникам с таким титулом?
— Конечно. Я специализируюсь не только на нейро…
— Это чертовски стыдно, когда все аргументы рушатся, когда ваши же слова противоречат вашим доводам, не так ли?
— Я не…
— Я буду в своем отеле, а не в вашей отвратительной комнате ожидания, когда вы посчитаете, что она готова принять посетителей, однако, что касается ее потери сознания, она резко проснулась, насторожилась и сориентировалась еще примерно с начала нашего разговора. Тс-с… Неловко, не правда ли?
Звук его удаляющихся шагов немедленно приводит к освобождению от напряжения, которое я чувствовала в каждой группе мышц. Я облегченно вздыхаю, но чувство облегчения тут же проходит, когда моя голова начинает раскалываться еще больше, превращая мой вздох в стон боли.
— Мисс Маккензи, я доктор Пирсон, врач, отвечающий за вас. Вы находитесь в Центральной больнице университета Ленваля. Скажите, как вы себя чувствуете? Вы можете открыть глаза?
Мой правый глаз слегка приоткрывается, но яркий комнатный свет и писк мониторов, что оставались незамеченными до этого момента, вызывают пронзительную головную боль, и я резко зажмуриваю глаза. Яркость комнаты тут же тускнеет.
— Я закрыла жалюзи и приглушила свет. Теперь вам должно быть легче открыть глаза. Можете попробовать еще раз ради меня, пожалуйста?
Я осторожно смотрю сквозь ресницы, готовясь к боли. Медленно открываю глаза и расслабляюсь, как только комната перестает расплываться. Я оглядываю комнату в поисках человека, которому принадлежит этот мягкий голос, и мой взгляд останавливается на миниатюрной женщине с темными волосами и челкой.
Я смотрю, как она нервно
– Очень хорошо. Мне бы хотелось, чтобы мы пообщались с помощью моргания. Когда вы моргнете раз, - это будет означать «да», а когда дважды - «нет». Вам больно?
Я с силой жмурю глаза, и она, нагнувшись ближе ко мне тихо произносит:
– Мисс Маккензи. Запомните: когда вы моргаете один раз - это значит «да». Два - «нет». Еще раз: вам больно?
Я вновь моргаю, тогда она достает шприц из своего белого халата и медленно вводит лекарство мне в капельницу.
– Это «Дилаудид» [2] . Болеутоляющее. Основным из побочных эффектов является сонливость, но я бы хотела вас попросить не спать, чтобы я могла задать вам несколько вопросов. Как думаете, справитесь? И запомните, один раз - «да» и два раза - «нет».
2
«Дилаудид» является частью большой группы препаратов, похожих на опиум своим химическим составом, и которые используются в качестве обезболивающих средств.
Я моргаю один раз. Препарат начинает действовать, острая боль уходит, и на ее место приходит сонливость, которая притупляет мысли, что несутся у меня в голове.
– Я прочла отчет полиции, но в нем есть некоторые неувязки. Пожалуйста, попробуйте вспомнить, были ли вы одни во время происшествия?
Я единожды моргаю и пристально смотрю на нее. Кажется, из-за сонливости я вполне могу предоставить два варианта решения в сложившейся ситуации. Один из вариантов заключается в том, что Романа Пейна смогут посадить под замок и удерживать там до тех пор, пока не придет его армия адвокатов. И второй вариант, тот, который устроил бы Романа, тот, в котором так и останется куча недосказанного, множество несопоставимых кусочков паззла, которые, он был уверен, я внимательно слушала и могла поведать.
Два фактора, которые влияли на мое решение и заставляли сомневаться, ведь я могла бы выбрать первый вариант, если бы знала, что мои братья мертвы и на меня больше не будет никаких рычагов влияния. Однако, если мои братья до сих пор живы, у меня просто не было выбора, кроме как выбрать вариант номер два, чтобы сохранить им жизнь.
И все же в данный момент я понятия не имею об их судьбах, чтобы подобрать верный ответ в сложившемся уравнении. Я знала одно: какой бы вариант я сейчас не выбрала, я всегда смогу вернуться назад и все переиграть.
В конце концов, следующие слова, которые произносит доктор, полностью решают всю мою дальнейшую участь.
– Отец ребенка знает, что вы на четырнадцатой неделе беременности?
Я изо всех сил пытаюсь сидеть ровно, мои руки и ноги тяжелеют, но все-таки сорванным от крика голосом я выдавливаю из себя:
– Что?
– Тише. Тише. Успокойтесь. Прилягте, чтобы не покалечиться.
Я таращусь на нее, умоляя, чтобы она объяснила мне все, сказала, что это ошибка, или, черт побери, что это шутка и что сегодня день смеха во Франции, и она просто подшутила надо мной, но все, что она делает, - лишь смотрит на меня, в ее взгляде я вижу жалость и сочувствие.