Роман с демоном
Шрифт:
Она не шла на контакт и за последние шесть лет не произнесла ни слова. Она не поддавалась внушению, не реагировала на просьбы и уговоры. Если бы Вяземская сочла уместной аналогию с животным миром, то сравнила бы Панину с дикой кошкой, не пригодной к дрессировке.
На пантеру не действуют ни ласки, ни угрозы. Ее нельзя подчинить своей воле — можно только убить. «Безумная Лиза» была из этой редкой породы. И Анна ни на секунду не забывала, что Панина смертельно опасна.
Странные царапины не давали покоя.
Во всяком случае, так ей казалось.
7
Рюмин знал только одну категорию людей, которым нравилось ходить в судебные морги. Это были сами судебные медики, да и то — далеко не все. По сути, вся судмедэкспертиза (как, наверное, и любое другое дело) держалась на энтузиастах, одержимых профессией.
Для оперативника из отдела по расследованию убийств регулярные визиты в морг были неотъемлемой частью работы: зачастую тело жертвы могло поведать о преступнике куда больше, нежели бестолковый или запуганный свидетель.
Рюмин прекрасно это понимал и никогда не пренебрегал сотрудничеством с экспертом, но привыкнуть к особой атмосфере патологоанатомического отделения так и не смог: не сумел достичь той степени отрешенности, когда труп воспринимается не как мертвый человек, а как объект исследования.
Тело девушки отправили в морг при Спасо-Перовском госпитале Мира и Милосердия, и капитан был этим доволен. В госпитале работала кафедра судебной медицины одного из московских медицинских институтов, и Рюмин по собственному опыту знал, что специалисты там подобрались самого высокого уровня.
Без пяти девять он подошел к стоявшему меж толстых старых лип двухэтажному зданию, облицованному голубой кафельной плиткой. Не торопясь, наслаждаясь утренней свежестью и чистым (насколько это возможно в Новогирееве) воздухом, капитан выкурил сигарету. Затем достал круглую красную коробочку с вьетнамским бальзамом «Звездочка», припасенным специально для подобных случаев, и помазал верхнюю губу. Под ноздрями защипало, зато теперь Рюмин не чувствовал ничего, кроме ядреного запаха ментола, холодившего и обжигавшего одновременно.
Капитан вошел в здание и поднялся на второй этаж, в ординаторскую. Здесь, как всегда, было оживленно. Невысокий пожилой толстячок с кудрявой прядью иссиня-черных, наверняка крашеных волос, не в силах сдержать бьющую через край энергию, бегал по кабинету и, размахивая руками, кричал:
— Вы только взгляните на этот препарат, коллеги! Какие замечательные петехиальные кровоизлияния! Я настоятельно рекомендую, чтобы его включили в учебные пособия! Более наглядного препарата я еще не встречал! А уж я-то, —
— …природная скромность не позволяет вам утверждать, что вы видели в этой жизни все! — закончил за него Рюмин. — Здравствуйте, Вартан Гургенович!
Профессор Заселян застыл с предметным стеклышком в руке и некоторое время внимательно рассматривал капитана. Потом, придав голосу елейность, а лицу — благообразность, ответил:
— Здравствуйте, Сергей Петрович! Вы к нам — самотеком? На процедуру аутопсии, так сказать, или за какой другой надобностью?
— За другой, Вартан Гургенович.
— Простите, сразу не понял. Обычно тела, находящиеся в таком плачевном состоянии, к нам доставляют в горизонтальном положении.
— Не обращайте внимания, — отмахнулся Рюмин. — Это — маскировка. Оперативная хитрость. Потребовалось на время скрыть благородные черты лица и прикинуться избитым.
— Это в корне меняет дело, — согласился Заселян. — Тогда я, пожалуй, предложу вам кофе.
Рюмин задумался. Во-первых, профессор из рук вон плохо заваривал кофе, а, во-вторых, одна только мысль о том, чтобы влить в себя что-то горячее, вызывала отвращение.
— Если вы предложите мне кофе, тогда я, пожалуй, откажусь, — копируя интонации профессора, сказал капитан.
— Отлично! — обрадовался Заселян. — Тогда я, пожалуй, на правах радушного хозяина все-таки предложу вам кофе, но наливать не буду.
— Думаю, этот вариант устроит всех, — заверил Рюмин.
Профессор взял кружку с нарисованным сердечком, пронзенным стрелой, и налил в нее коричневую жидкость, по запаху напоминавшую жженую пробку. Щедрой рукой насыпал сахару из майонезной банки, размешал и с наслаждением отхлебнул.
— Ну-с! — сказал он, складывая руки на животе. — Рассказывайте, зачем пришли!
— Вартан Гургенович! Вчера к вам привезли девушку с Тимирязевской улицы. Я веду дело об убийстве…
— Что-нибудь нашли? — перебил Заселян.
— Пока ничего, кроме неприятностей.
— Понимаю, — кивнул профессор и посмотрел на лицо капитана.
— Мне бы хотелось получить максимально возможную информацию, — сказал Рюмин. — Дело, кажется, не совсем обычное.
— Интересный случай? — оживился Заселян.
— Да. Можно сказать и так.
Профессор протянул руку к пухлой амбарной тетради, лежавшей на столе.
— Как, говорите, ее фамилия?
— Лапина. Оксана Витальевна.
Заселян открыл тетрадь, перелистнул несколько страниц, нашел нужную строчку и подчеркнул ее толстым, как панцирь черепахи, ногтем.
— Да. Тело в холодильнике. Пока никто из экспертов не взял. Если не возражаете, Сергей Петрович, я займусь этим лично. Моей квалификации вы доверяете?
Рюмин поднял руки.
— Вполне.