Роковые тайны

Гарлок Дороти

– Она черная! И беглая! – Он нахмурился. – Никогда… никого не терял. Всегда ловил. Миссис Амелия была вынуждена… вернуть покупателю деньги, потому что сучка сбежала.

– Война окончена. Рабы теперь свободны. На пепельно-бледном лице человека выделялись его глаза – в них был заметен нездоровый блеск. Губы скривились в усмешке.

– У них не хватит ума… быть свободными! Тупые животные. Годны только… работать. Некоторые себя и не прокормят.

– Слушай, ты, я давно не встречал такого жалкого дерьма,

как ты. Если б ты не умирал, я тебя прибил бы прямо здесь.

Умирающий насмешливо фыркнул, и изо рта потекла кровь.

– Миссис Амелия пошлет кого-нибудь еще поймать эту… сучку.

– Пусть попробует. Получат то, что и ты.

– Я их ловил… ублюдков… метисов. Они это знали… Если бы я поймал ее, миссис Амелия Гектор получила бы все поместье, лучшие хлопковые делянки… на реке.

– Триш ты не поймал. Это она поймала тебя. – В голосе Джона слышались презрительные нотки.

– Я… никогда не подводил миссис Амелию. – Голос умирающего слабел.

– На этот раз подвел.

– Боже! Ненавижу этих белых негров. Они… такие… наглые… Мистер Дю Бойс потакал им. Он звал эту ведьму… Ля Триш… как будто она была благородной. – Он поднял костлявую руку и уронил на грудь.

– Дю Бойс мертв?

– Погиб на войне. Оставил поместье Гектору и этим… трем ублюдкам – белым неграм. Это было совсем неправильно… Бедная миссис Амелия. Я их поймал…

Кровь хлынула у него изо рта. Глаза остались открыты.

Джон подождал.

Чтобы убедиться в его смерти, Джон опустил кончиком пальца одно веко. Оно осталось закрытым. Тогда он закрыл второй глаз и прикрыл лицо покойника его шляпой.

Глава 28

Ветер разогнал облака, выглянуло солнце. Дождь смыл пыль с белых тентов над фургонами, и теперь они сияли.

Колин отвел ребятишек к Биллу, пока мертвеца убирали из-под фургона. Эдди напомнила детям, чтобы поблагодарили Джона за подарки. Они же горячо расцеловали его. Джон был на удивление терпелив с ними. Когда они обращались к нему «папа», он открыто радовался и улыбался Эдди.

Когда детей увели, Джон слово в слово повторил разговор с бородачом.

– Как его звали? – спросила Эдди.

– Я не догадался спросить его.

– Это… Дэвид Блессинг. – Глаза Триш блестели. – Но так его звала только миссис Амелия. Мы, рабы, говорили «да, сэр» или «нет, сэр». Но за глаза звали его дьяволом.

– Да, это имя такому мерзавцу подходит, – заметила Эдди и повернулась к Джону. – Значит ли это, что Триш принадлежит половина плантации?

– Думаю, да.

– Я не собираюсь туда возвращаться! – Триш возвысила голос. – Мне ничего не нужно. – Она обратила умоляющий взгляд к Пистолету. – Ты сказал, что у нас будет местечко…

– Если ты пожелаешь. Триш была готова заплакать:

– Я пойду за тобой, Пистолет. Пусть все достанется Гектору

и старой Амелии. Работники их ненавидят и уйдут куда-нибудь. Пусть противный Гектор пособирает хлопок на солнцепеке до изнеможения, так что есть не сможет. – На ее губах появилась улыбка. – Надеюсь, он справится с сахарным тростником, свиньями и помоями.

– Мы купим себе небольшой участок, радость моя. – Пистолет охрип от волнения. На миг он испугался оттого, что Триш может стать плантаторшей. – И будем спокойно жить.

– Пистолет, я не вернусь ни в Орлеан, ни в Сэтинвуд. Я подумала, не отказываешься ли ты от… от…

Пистолет схватил ее за плечо:

– Я никогда не откажусь от своих слов. Только бы ты не пожалела потом о потере… всего этого.

– Всех тех несчастных? И всех, кто смотрел на меня сверху вниз? Этого мне не жалко. Кроме того, Пистолет, ты обещал показать мне, как метать нож… чтобы мне было легче разговаривать с некоторыми. – Ей не удалось заставить его улыбнуться.

– Я научу тебя. Господи, я так испугался за тебя, что чуть в штаны не наделал. – Когда до Пистолета дошло, что он сказал, лицо его покрылось яркой краской. Он почувствовал, как Триш, льнущую к нему, разбирает смех.

– Если хоть на минутку можешь отвести глаза от Триш, Пистолет, нам следует решить еще одну проблему. – Джон говорил серьезным тоном, и внимание всех обратилось к нему. – Не думаю, чтобы кто-то, кроме нас четверых и Клива, знал, почему Блессинг преследует Триш. Кливу я рассказал после нападения на нее. Ему можно верить, он не проговорится. – Триш кивнула. – Вряд ли Блессинг поделился с кем-нибудь из другого лагеря. Он хотел, сделав грязное дело, смыться. Кажется, Блессинг был очень привязан к своей хозяйке и мечтал к ней вернуться.

– Их было водой не разлить, – сухо заметила Триш.

В разговор вступила посерьезневшая Эдди:

– Все правильно. Как мы объявим судье, почему Блессинг преследовал Триш и дважды пытался убить? Ее прошлое – ее дело, а теперь, я думаю, еще и Пистолета.

Джон с любовью посмотрел на жену. Эдди очень спокойно ко всему отнеслась. Она и сама только что чудом избежала смерти от рук маньяка. Ни крика, ни плача. Спокойная… и прекрасная. Господи, как же быстро она стала так много значить для него!

Джон с трудом вернулся к теме разговора:

– Я согласен, дорогая. Почему бы не сказать, что Блессинг был одержим мыслью о ней. Это ведь своего рода правда. Они подумают, что он, покоренный красотой Триш, преследовал ее. А когда она не пожелала иметь с ним дело, это свело его с ума.

– Согласен. – Пистолет улыбнулся Триш. – Я-то знаю, как она может свести с ума.

– У некоторых его и не было, поэтому и беспокоиться нечего. – Триш эффектно вздернула подбородок и искоса взглянула на Пистолета.