Роковой шторм

Блейк Дженнифер

Джулия приподнялась на кушетке, чтобы видеть лицо девушки.

— Этот юноша, которого схватили вместе с Кемалем, не твой ли брат-близнец, с которым разлучил тебя Кемаль, купив вас?

— У тебя хорошая память, Гюльнара. Это действительно тот, кто вышел вместе со мной из материнского чрева.

— Но это всего лишь ребенок, пятнадцатилетний мальчик! Что же с ним будет?

Лицо Изабели стало мрачным и постаревшим.

— Али дей обещал мне, что его не убьют и не искалечат. Разумеется, его накажут. Боюсь, мое вмешательство рассердило

дея, но я просто не могла молчать. Я опасаюсь, что по этой причине блистательный дей может искать другую женщину на мое место. И это тогда, когда я оказалась так близко к тому, чего желала больше всего на свете — стать женой дея!

— Мне так жаль, — ответила Джулия, — хотя не знаю, что бы я делала на твоем месте.

— А сейчас я должна убедиться, что Али дей верен своему слову в отношении моего брата. Итак, Гюльнара, ты придешь?

Наверняка там будут и Ред, и Базим. Она узнает из первых уст, что произошло, и как поступят с теми, кто участвовал в этом заговоре.

— Да, мне бы очень хотелось. Спасибо, Изабель.

Зал заседаний изменился мало. Тот же благовонный дым из курильниц, так же величественно восседает дей на своем диване, так же сверкают драгоценные камни убранства.

Пробежав глазами собравшихся, Джулия отыскала Реда. В роскошном облачении, в тюрбане, заколотом большим сапфиром, он походил на богатого и знатного турецкого пашу. Джулия неотрывно смотрела на него, и он поднял глаза к ширме, за которой она находилась, словно чувствуя ее присутствие. Было невыразимо больно оказаться так близко от него и в то же время так далеко.

Рядом с Редом, едва доходя ему до бедра, находилась детская фигурка в богатой одежде. Джулия с трудом сдержала слезы радости. Базим был жив!

Едва женщины успели усесться, как ввели Кемаля. Его ярость, давшая ему мужество проклинать Али дея, прошла. Теперь он ничего не видел от ужаса, с двух сторон его поддерживали стражники. На нем по-прежнему были разорванные и грязные лохмотья арабского нищего, волосы и борода всклокочены. За ним следовал светловолосый юноша, брат Изабели, которая затаила дыхание, увидев его. Он выглядел немногим лучше, чем его хозяин. За ними шел Марсель де Груз, откинув назад голову и выражая ярость всей своей исцарапанной и побитой физиономией.

Всех троих поставили перед деем. Марсель поклонился коротко, по-европейски. Поклон светловолосого юноши был глубоким, а Кемаль попросту повалился, и его пришлось силой поднимать на ноги.

Пытали ли Кемаля? Никаких следов истязаний не было видно под его арабской одеждой, но его слабость бросалась в глаза. Джулия пыталась убедить себя, что это пустяки по сравнению с тем, что сделал Кемаль с женщинами гарема и собирался сделать с Али деем, но такие оправдания мало помогали.

Длинное обвинительное заключение прочел великий визирь. Он перечислил преступления, в которых обвинялись мужчины, и поведал о том, как их схватили. Кроме попытки убийства дея, им вменили в вину умышленное повреждение чужого имущества — нападение

на Джулию.

Когда великий визирь вернулся на свое место, Али дей окинул взглядом всех троих.

— Можете ли вы сказать что-нибудь в свою защиту? — осведомился он.

Марсель выступил вперед.

— Я свободный христианин, связанный с французским консульством в этой стране. У вас нет права задерживать меня и судить за мои действия. Я требую соблюдения дипломатической неприкосновенности, гарантируемой международным правом.

— Вы можете документально подтвердить свои требования?

— Документы в моем жилище в городе, — нетерпеливо ответил Марсель.

Али дей обернулся к великому визирю:

— Документы найдены?

— Нет, о блистательный дей, не найдены. Был проведен тщательный обыск. Никаких документов не обнаружено.

— Значит, их украли или уничтожили, — заключил Марсель. — Но это неважно. Доказательство можно получить, обратившись во французское консульство.

— Это должно быть сделано, — провозгласил дей. Великий визирь сказал:

— Зная твою великую любовь к справедливости, о правитель века, мы предвосхитили твой приказ. Мы уже обратились во французское консульство. Ответ был следующий: хотя Марсель де Груз выполнял отдельные поручения французского консульства, официальной связи с консульством у него нет. Оно не несет ответственности за его поведение и не станет защищать его.

Когда смысл сказанного дошел до Марселя, кровь отхлынула от его лица. Его страна, для которой он столько рисковал, дезавуировала его. В случае успеха ему были бы обеспечены слава и почести. Но Франция не хотела стать соучастницей его провала. Теперь он только мешал им, и связь с ним они разорвали без малейших колебаний. Были ли его документы уничтожены наемниками французского консульства, или это было сделано по приказу великого визиря, а возможно, и самого Али дея? На этот вопрос ответить никогда не удастся.

— Не хотите ли вы сказать что-нибудь еще? — спросил Али дей величественным и в то же время сардоническим тоном.

Марсель де Груа покачал головой. Кемаль, набравшись духу, сделал шаг вперед.

— Явите милосердие, — проблеял он. Али дей сверху вниз посмотрел на своего двоюродного брата.

— За милосердием следует обращаться к Аллаху, да будет благословенно имя его. У меня же его для вас нет.

Где-то прозвучал гонг. Воцарилась мертвая тишина. Казалось, было слышно, как пролетела муха, когда заговорил дей Алжира.

— По моему решению мальчик-раб, принадлежавший Кемалю, учитывая его юность и положение, не позволявшее ослушаться преступных приказов хозяина, будет бит по пяткам, а затем принят ко мне на службу. Остальных двоих я приговариваю к удушению, которое они готовили для меня.

Кемаль застонал, мешком повиснув между охранниками. Марсель начал бороться.

— Вы не имеете права делать этого со мной, — закричал он. — Я гражданин Франции. Я не подчиняюсь вашему приговору!