Роковой шторм

Блейк Дженнифер

Позже из глубин теплой весенней ночи, полной запахов цветов и стрекотания насекомых, донесся сонный голос:

— Угомонитесь, мадам Торп. Если вы ничего не начинаете по приказу, возможно, вы будете по нему заканчивать.

В ответ раздался нежный смех и смешался с его низким смехом — звуком разделенной радости в ночи.

Розовые лапки рассвета прокрались в спальню. Джулия тихонько соскользнула с кушетки и подошла к окну, слегка поеживаясь от утренней прохлады. Из сада доносился мирный безмятежный звук журчащего фонтана.

Еще один рассвет,

еще один день в Алжире. Однако все изменилось. Изменилась и сама Джулия. Она любила Реда, человека, который был ее мужем, капитана Редьярда Торпа, Рейбена эфенди. Это было нелепо. Она не питала ни малейших иллюзий на этот счет. Однажды им будет позволено вернуться в Англию. Она утратит свою привлекательность для него, и он больше не захочет ее. Нет, он не бросит ее без средств к существованию. Она получит билет в Новый Орлеан и ежегодное пособие, которое успокоит его совесть и позволит ей жить независимо. Вряд ли можно ожидать большего, ей не хотелось бы принимать даже это.

Разведется ли он с ней? Это вызовет скандал, потребуется специальное разрешение церкви. Но ему придется пойти на это, если он хочет обрести Свободу или жениться на англичанке. Ему, видимо, сознательно пришлось планировать расторжение их брака, ибо женитьба на Джулии служила его тайным целям. Это потому, что его вожделение взяло верх над щепетильностью. Нет, она несправедлива к нему. Ред не бесчувственный человек. Возможно, он сохранит брачные узы. Захочет ли она принять такую жертву? Нет, разумеется. Она никогда не сможет любить человека, который пренебрегает ею.

Гордость — сильный союзник, но и не менее сильный противник.

Шуршание белья Недвусмысленно намекнуло ей, что Ред уже не спит. Его слова в утренней тишине прозвучали, как тяжелый удар падающего камня:

— Я забыл сказать тебе вчера, Джулия. Человек на Святой Елене мертв.

Глава 21

Джохара взяла персик с серебряного блюда. За те полчаса, которые Джулия провела рядом с ней, это был уже четвертый.

— Честно говоря, я знаю, что не следовало бы, — сказала она. — Но я теперь постоянно голодна и ем за двоих. Подумай только, Джулия, ребенок в моем возрасте. Это чудо! Я благословенна среди женщин. Иногда радость просто переполняет меня и я нарочно плачу, чтобы не смущать джиннов, которые ненавидят счастье.

Эту восхитительную новость Джулия узнала, придя в гости к Джохаре. Сказав все, подобающее случаю, Джулия спросила:

— А что думает твой муж?

— Он очень горд, хотя неразговорчив. Он стал как будто выше ростом и чаще улыбается. Его первая жена, которая давно умерла, подарила ему сына, который давно женат. Внуки моего мужа будут старше этого ребенка. Моего первого ребенка. Кто бы мог представить это год назад? Жизнь иногда проделывает с нами удивительные вещи, не правда ли?

Джулии оставалось только согласиться; она с улыбкой разделила изумление женщины.

— Я иногда думаю, как устроились другие наложницы из гарема, — продолжала

Джохара. — Словно у меня две сотни сестер, некоторые дороги мне по-разному, но все равно одной со мной крови.

— Иногда я слышу новости о них, — ответила Джулия. — Очень немногие вышли замуж, как ты. Около дюжины служат во дворце, в основном в детской Али дея.

— А Мария, что сталось с ней?

— Ходят слухи, что ее продали работорговцу, который увез ее в Бейрут. Там она была куплена каким-то арабом и исчезла в гареме.

Одно за другим назывались имена. Нескольких женщин продали в дома терпимости, к чему они отнеслись вполне покорно. Али дей сдержал свое слово и разрешил женщинам забрать с собой драгоценности, подаренные старым деем. Хотя он не сделал их совершенно свободными, согласно плану Джулии, все же, по понятиям ислама, обошелся с ними вполне гуманно. Этим он сильно смягчил впечатление, произведенное на народ далеко не умеренным правлением.

Джохара покачала головой.

— Кажется, нам с тобой повезло больше, чем остальным. Мы попали к мужчинам, которых можем уважать и, в глубине души, даже любить.

Джулия заглянула в мудрые глаза подруги.

— Разве это так заметно? — спросила она.

— Это совсем не заметно. Ты не выглядишь вполне счастливой, но и не кажешься такой обездоленной, как раньше. Ты приобрела новую грацию, хотя гармонии по-прежнему нет. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься. Я люблю человека по имени Рейбен эфенди. Но моя любовь безответна. Поделись со мной своей мудростью, подруга моя, и скажи, как заставить мужчину полюбить себя.

Джохара вздохнула и выбросила косточку на тротуар. Снизу донеслось ругательство, видимо, она попала в кого-то. Облизав пальцы от сока, Джохара сказала:

— Эта проблема стара как мир. Одни говорят, что следует заботиться о мужчине и наполнять его желудок хорошей пищей. Но то же самое он получал от матери, а ведь любовь к женщине — совсем не сыновья любовь. Другие считают, что главное — удовлетворить его физическое желание. Но разве он не может утолить свою страсть с любой потаскухой? Третьи считают, что необходимо занять ум мужчины, но любовь — продукт не только мозга, или желудка, или чресел. Следует ли женщине стараться удовлетворить все по отдельности? Думаю, нет. Мужчина любит женщину не за поступки и не за внешность, а за то, чем она является в его глазах. Поэтому невозможно заставить мужчину любить женщину: он или любит, или нет.

Джулия долго молчала. Наконец спросила:

— Ну а при каких-нибудь необычных обстоятельствах, не может разве он полюбить, сам не осознавая этого? Я уверена, что это так, ибо до недавнего времени я сама не могла разобраться в своих чувствах к Рейбену.

— Все возможно, — сказала Джохара, — если на это будет воля Аллаха, да будет возвеличено его имя!

Джулия истолковала это таким образом, что Джохара, хотя и не считала так, не хотела лишать Джулию удовольствия думать, как она хочет. Она улыбнулась и сменила тему.