Роковой шторм

Блейк Дженнифер

— Говорят, что драгоценности жены старого дея, Фатимы, с трудом помещались в полдюжине кофров. Неужели это правда?

— У нее, конечно, были драгоценности, но сколько, я не могу точно сказать.

— Говорят, что один рубин был почти так же велик, как легендарный драгоценный камень на тюрбане великого татарского хана…

— Возможно, — с улыбкой откликнулась Джулия, беря финик со стоящего рядом блюда.

— Как замечательно быть женой дея! — мечтательно произнесла Изабель.

— Можно

уже ни о чем не беспокоиться! Ты жалеешь, что Мохаммед дей не предложил тебе стать его женой?

— Нет! — решительно ответила Джулия, покачав головой.

Она была счастлива, что судьба спасла ее от необходимости признать истинное положение вещей и впасть в. грех двоебрачия. Несмотря на то что она сказала Реду, Джулия предпочла бы скорее пожертвовать собственной душой, чем осудить его на смерть.

— Я бы повесилась, видя, что он умирает, не сделав меня женой, — воскликнула Изабель с горячностью юности. — А в казарме я бы просто умерла со страха! А ты боялась, Гюльнара?

— Боялась, — призналась Джулия, и ее золотистый взор словно заволокло облако.

— О, прости меня! Мне следовало бы вырвать язык раскаленными щипцами за то, что я напоминаю тебе об этом. Теперь все хорошо. Рейбен эфенди спас тебя и привел сюда, где ты в безопасности.

И, словно последствия этого спасения продолжали будоражить ее ум, девушка продолжала:

— Говорят, ты никогда не делила ложе с Мохаммедом деем. Возможно, поэтому он не женился на тебе?

— По правде говоря, не знаю. Он не был ни молодым, ни здоровым.

— А ты жалеешь, что он оказался бессильным? Лучше, если бы он был молодым и страстным, как Али дей?

— Кто знает? Возможно, Али дею не нравятся светловолосые.

— Ой, не говори так! — сказала Изабель, вскидывая руки к своим завиткам песчаного цвета. — Никогда не говори таких вещей!

Эксцентричные выходки девушки рассеяли мрачное настроение Джулии. Она бросила на нее быстрый любопытный взгляд.

— Насколько мне известно, у дея уже есть четыре положенных ему жены.

— Одна больная, жалкая, костлявая, еле ноги передвигает, — немедленно откликнулась черкешенка. — Она фракийка, с желтой кожей и тусклыми коричневыми волосами. Возможно, скоро умрет. Или дею может прийти на ум развестись с нею, потому что она бездетна.

— А ты принадлежишь другому, — напомнила Джулия с оттенком легкой насмешки. Изабель испустила глубокий вздох, но затем просветлела.

— Но зато я сохранила девственность…

Джулия чуть не подавилась косточкой от финика.

— Это замечательно, — сказала она, вновь обретя дар речи.

Девушка задумчиво согласилась.

— Сначала я хотела перерезать себе горло, потому что вначале Кемаль презрел меня и передал низкому рабу, а потом этот раб тоже не пожелал меня. Теперь я знаю,

что мысли о тебе делали его слепым к моей красоте. Наверное, моя судьба — оставаться чистой девушкой, пока меня не возьмет великий человек.

Видимо, этой иллюзией Изабель утешала себя, и Джулия не стала разрушать ее.

— Без сомнения, это так, — откликнулась она серьезно. В другой раз, сидя на подушке у ног Джулии, Изабель спросила:

— Тебе было приятно делить ложе с Рейбен эфенди?

— Почему ты спрашиваешь? — Джулия уклонилась от прямого ответа. Никогда не сможет она привыкнуть к невероятной болтливости восточных женщин. Для них не было ни запретных тем, ни чересчур личных вопросов, которых они постеснялись бы задать.

— Вначале, когда он принял тебя под свое одеяло, чтобы утолить похоть, я чувствовала себя униженной и даже завидовала вашей близости. Но в то же время я обрадовалась.

— Потому что это позволило тебе остаться девственницей? — спросила Джулия с оттенком иронии.

Ярко-розовый рот Изабель также изогнулся в улыбке.

— Не совсем… Я обрадовалась, что не стоит опасаться встречи с пугающим меня человеком.

— Понятно.

— Нет, нет! Вовсе не от страха близости с мужчиной у меня дрожат колени и перехватывает горло. Меня пугает именно Рейбен эфенди!

— Что ты имеешь в виду? — Джулия слегка нахмурилась, пристально глядя в круглое лицо девушки.

— Он не похож на других мужчин, моя госпожа Гюльнара. Во всяком случае, не похож на мужчин, которых я знала в детстве, когда жила в родной деревне. Он из Франкистана, его тело шире и выше, чем у мавра или турка и даже чем у мужчин моего народа. Наверняка в его чреслах больше силы, чем может выдержать юная девушка вроде меня. К тому же он ни разу не ударил меня и даже не повысил на меня голос в гневе, и подобное самообладание не может быть естественным. Кожа его под одеждой бледная, и там, где она не покрыта загаром, на нее неприятно смотреть. И этот странный, синий, словно море, цвет его глаз — наверняка дело рук нечистой силы.

Рот Джулии слегка искривился.

— Значит, ты не считаешь его красивым?

— Да, он красив, словно бог, но странен и непознаваем.

— Он всего лишь мужчина, — ответила Джулия, — который нуждается в любви, поддержке и близости женщины.

Она говорила интуитивно, не задумываясь, но внезапно истинность сказанного, словно целительный бальзам, проникла в ее душу. Разве ее собственное впечатление от Реда так уж сильно отличалось от мнения о нем Изабели? Слишком долго она смотрела на него, точно на чудовище, примерно как Изабель на нечистого, дьявола, который использовал людей и предавал их, не испытывая никаких чувств или угрызений совести. Однако это была не правда.