Роковое влечение

Мельникова Надежда Анатольевна

Меня выписали, и я вернулась в свой гостиничный номер. Как будто ничего не изменилась. Все те же бежевые стены, подушки с зигзагообразным рисунком, мягкий пуфик в углу и белая орхидея на подоконнике.

Расстегивая молнию сумки, с которой прилетела на отдых, перебирая свои вещи, разглядывая паспорт, мне не верилось, что я провела столько дней вдали отсюда, а теперь все вернулось обратно. Это время выпало из моей жизни, пропало куда-то, а на его месте образовалась пустота, которую нечем заполнить. Словно я прожила целую жизнь,

другую, не мою.

Представители посольства сообщили, что гостиница оплачена до завтрашнего дня, а потом меня посадят на самолет.

Повязки с рук сняли. Благодаря перевязкам и антибактериальными мазям раны затянулись очень быстро. Стоя под горячем душем, я трогала свои ладони, водила пальцами по плотной, криво стянувшейся коже. Все, что у меня осталось от острова — это два диагональных рубца на руках.

Боже мой, как же мне больно! Как больно! Как мне теперь жить вдали от всего того, что было? Как все забыть?

Обтянув себя полотенцем, я опустилась на край кровати. Даже волосы не высушила, так и сидела, заставляя себя думать о том, как вернусь домой и буду жить дальше. Мой отпуск подошел к концу и нужно выходить на работу. Возвращаться в привычную жизнь, где я стояла по утрам на остановке, ездила в набитом транспорте, прижимаясь к незнакомым мне людям, а потом шла пешком. Иногда под дождем и снегом, противоборствуя ветру, отвоёвывая каждый сантиметр пути.

Главное не думать, не вспоминать… Ничего не рисовать в память! А еще научиться дышать полной грудью, избавиться от бесконечного давления внутри. Третьи сутки, как меня спасли. Не нас, меня. Я почти не плачу и отлично справляюсь. Ем хорошо, сплю неплохо.

Машинально подняв руку и, включив телевизор, я выбрала спортивную передачу, чтобы только заполнить удушающую, тошнотворную тишину номера.

В дверь постучали, и я рванула к ней как тренированная собака на брошенную хозяином кость. Подорвалась резко, чуть не упав с кровати. Надежда родилась мгновенно и тут же сдохла, ударив наотмашь, заставив протрезветь и вернуться на землю, когда на пороге оказался совсем не тот, кого я ждала.

— Ульянка! — кинулся ко мне бывший муж.

Скривилась, испытав физическое отвращение, когда он сжал меня в объятьях.

— Профессор?! — отпихнула я чужие, колючие руки, схватившись за край сползающего вниз полотенца.

— Я прилетел, как только узнал, что тебя нашли! Твоя мать сказала, что больше некому тебя поддержать, она хотела сама, но у нее проблемы с сердцем. Когда ты пропала ей стала плохо.

— Мамочка?! — перепугалась я.

— Она просила не говорить, — суетился профессор, расхаживая по моей комнате. — Мы счастливы, что ты жива. Она отправила меня, потому что тебя ведь некому поддержать, кроме нас. У тебя больше никого нет.

— Мы разговаривали с ней по телефону, она не говорила, что ей плохо с сердцем, — присела на кровать. — Она в порядке сейчас?

Встала, пытаясь найти стационарный телефон.

Домой я дозвонилась из автомата, но здесь тоже должна быть связь.

— Я так рад, что ты жива, — погладил мои плечи бывший. — А нам на кафедру выделили гранд, я уговорил ректорат, чтобы все пошло на твои исследования.

Обмотанное вокруг полотенце прикрывало тело от подмышек до середины бедер, профессор с интересом меня разглядывал.

Я отошла в сторону, тыча в кнопки телефона, соединение не устанавливалось. Допотопная трубка гудела как колокол, грозя разбить череп.

– Ты должна мне рассказать, как тебе это удалось? Я восхищен! — поправил очки. — Как? Я просто в восторге! Вот уж не ожидал, что ты такая сильная. Меня волнуют технические аспекты! Все по полочкам. Ты жутко похудела, но все равно красавица.

И снова приблизился ко мне бывший муж.

Глава 31

Равнодушно взираю на бывшего мужа. Вспоминаю свои эмоции, чуть больше двух недель назад. Тогда я так сильно злилась. Но ненависть проще любви, она объяснима.

— Хочу выпить, — беру свою одежду и иду одеваться в ванную комнату, так как делать это при нем не собираюсь.

— А врачи разрешили? — слышу его строгий голос совсем близко с дверью.

Ухом приложился что ли и подслушивает? Раньше мне казалось, что раз он разговаривает таким образом, значит во всем разбирается, потому что безумно умен и безгрешен.

— Насрать, — отвечаю будничным, безразличным тоном.

Натягиваю джинсы и майку. Прохожу мимо мужчины, с которым когда-то занималась сексом и, глядя через плечо, удивляюсь своему невзыскательному вкусу.

— А ты изменилась, — хмурится профессор, — как-то вроде даже повзрослела.

Бесстрастно смотрю на бывшего, пожимая плечами.

— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой в бар отеля? Мало ли кто здесь проводит вечера.

— Не хочу оставлять тебя наедине с моими трусами и лифчиками, — чуть усмехаюсь уголками губ.

Эту привычку, похоже, я переняла у одного моего близкого знакомого, о котором зареклась не вспоминать.

— Я расстался с той студенткой, — смотрит на меня очень внимательно, будто бы даже волнуется. — Она совсем молода, её знания не сравнимы с твоими. Даже и не знаю, как теперь тебя впечатлять, после всего того, что ты пережила.

Открыв дверь, я жду пока профессор покинет мой номер.