Роковое влечение
Шрифт:
— Мне нужно в туалет, — недовольно промычала и заелозила на листьях.
Постелью нам служили всё те же пальмовые листья и мягкий мох.
Я почувствовала, проснувшись, как он проверял мои руки и ноги, мне так нравилась его забота, она грела теплее костра. А ведь раны ныли, доставляя бесконечную боль. Я крепилась, нарочно скрывая от Антонио, что в местах повреждения на руках ощущалась токающая боль, а это означало, что внутри образовался гной, и протяну я недолго. Но расстраивать пирата не стала, попросив ещё немного нашей сладкой близости. Мне нравился этот мужчина, который даже
Но раз уж мои чувства вызывали у него такое отторжение, то и на раны жаловаться я не буду.
— Зачем ты это сказала? — никак не унимался пират, до молний в глазах поражённый дерзостью моего признания.
Я отвернулась. Для чего люди признаются в чувствах? Наверное, потому что не могут сдержаться… Немного обидно, что мои слова вызвали столь негативную реакцию.
— Сказала, потому что хотела, — пробурчала я, пытаясь встать.
Оперлась на локти, раскорячилась, стараясь удержаться в вертикальном положении. Антонио не помогал мне, стоял неподвижно, заметно злился. Я утонула в его нежности, страсти и заботе одновременно, вот я и сказала то, что почувствовала.
— Так не бывает, слишком быстро.
Он продолжал меня рассматривать с суровым интересом, будто невесть откуда взявшийся призрак. С некоторой долей ужаса, а может быть, восхищения, не знаю. Понятия не имею, какая из южных кровей взыграла в моем пирате, но он размахивал руками, возмущаясь.
— Меньше, чем две недели назад ты любила профессора! Я не хочу больше слышать этого!
— Помоги мне сходить в туалет!
Теперь уже разозлилась я. Антонио подставил мне плечо, заглянул в глаза, будто пытался найти там тайный смысл моих слов. У меня сложилось впечатление, что он слышал это сотню раз и мне попросту не поверил. Но несмотря ни на что он жутко нравился мне и когда так забавно ругался, я поджимала губы, скрывая улыбку.
— Я не дам тебе умереть, но не обязательно врать для этого, — как-то слишком грубо прихватил меня за спину пират. — Мне это не нравится!
— Ты можешь хоть лопнуть от злости, но того, что я чувствую этого не изменит, — вцепилась я в его бок, как бы случайно царапая кожу.
— Тоже мне учёная. Разве ты не должна быть прагматична и относится ко всему с научной точки зрения.
Мы поковыляли к выходу.
— Ты доставил мне массу физического удовольствия, Антонио, так что мои чувства вполне объяснимы с научной точки зрения, — огрызнулась.
Антонио смотрел вдаль. В его глазах я выловила отражение каёмки морского горизонта с маячившим на нём, на фоне голубого неба, контуром огромного военного корабля. А к берегу мчалась моторная лодка.
Сердце дёрнулось от страха вверх и тут же спикировало вниз, прямиком к голодному желудку.
— Прятаться нужно? — с опаской взглянула я на своего пирата.
Не понимала радоваться или умирать от страха.
Глаза Антонио сузились, он облизнул нижнюю губу, но промолчал и отчего-то сильнее прижал меня к себе.
Глава 28
Мое
Люди, одетые в форму, держали оружие, и судя по выправке, отношение к пиратам не имели.
Но чем ближе мы подходили к пляжу, тем сильнее меня окутывал страх. Ужас сжимал не только мое тело, но и душу. Мой Антонио, не отдам! Ни за что не отпущу! Спрятаться, пока не поздно, сделать вид что нас здесь нет! Остаться на острове навсегда! Кровь била в виски, мысли путались. Но Тони упрямо шел вперед.
— Давай скажем, что ты был на яхте, — ковыляла я рядом с Антонио, глядя на него снизу-вверх, он на меня не смотрел. — Ты будешь, как бы Искандар, понимаешь? Мы скроем, что ты один из них. Ты ведь помог мне, спас, ты не такой, как эти ублюдки пираты. Да мне все равно, что там происходило раньше…
Заикалась, словно заведенная кукла, я повторяла одно и тоже. Антонио хмурился и молча вел меня. На одной из кочек я споткнулась, больно ударив палец о камень. Пират подхватил на руки и спокойно донес до лодки. Перебросившись несколькими словами на индонезийском с приехавшими, он запихнул меня в лодку, а затем куда-то ушел вместе с одним из парней с оружием. А я вцепилась в сидение спасательной шлюпки, боясь пошевелиться. Позвала своего пирата, но он не обернулся. Молодой парень с винтовкой любезно поздравил меня со спасением.
Лодка неслась по волнам, резко подпрыгивая, из-за чего голову, руки и грудь время от времени обдавало водой. Наши спасатели укрыли меня одеялом, предварительно надев желтый жилет, выдали бутылку воды. Я пила чистую, нормальную, не собранную с ручья, а человеческую, в бутылке, очищенную воду. Ту, от которой не будет болеть живот, но ни капли радости не испытывала. Взглядом провожая исчезающий вдали остров.
Человек — существо странное, а женщину и вовсе порой не понять. Я уже тосковала по месту, где несмотря на смертельную опасность, обрела счастье. Опустив плечи, я разглядывала руки, с засохшими бугристыми ранами и бесконечной токающей болью. Совсем скоро мне окажут помощь, и мученье пройдет, но веселиться я почему-то не спешила.
Антонио размахивал руками, сжимая какой-то квадратный, испачканный в земле сверток. Он бурно обсуждал произошедшее, общаясь на индонезийском языке. Ко мне не оборачивался, а я слушала его, не понимая ни слова. Глядя на его красивое лицо и сильное тело, почти видела, как камень за камнем возводится между нами стена.
Все эти дни на острове Антонио принадлежал только мне, являясь моим ангелом-хранителем, моей вселенной. Впереди нас ждала другая жизнь и от этой мысли хотелось плакать. И то, как он отреагировал на мои чувства храбрости не добавляло. Прилетев в Индонезию за ребенком, я изменилась, едва не погибнув, стала сильнее, но, похоже, по кусочкам растеряла свое растерзанное сердце.