Роковое влечение
Шрифт:
Лодка подплыла к огромной «плавучей крепости» с несколькими ярусами и множеством палуб. Меня быстро и профессионально подхватили на носилки. Антонио повернулся, остановившись возле брезента, на котором я лежала. Дышала я рвано и часто как выскочившая из воды собака, заглянула в любимые глаза цвета спелых каштанов. Не желая оставаться без него, боялась того, что будет дальше. Не обращая внимания на боль, я вцепилась в его руку.
А пират улыбнулся, наклонился ко мне, поцеловал в лоб, и на этом все… Меня понесли дальше. Я резко обернулась, попыталась привстать, но за широким телом военного,
Нас с моим Антонио развели в разные стороны.
— Тони! — крикнула я. — Пустите меня к нему! Мне нужно к нему! — попыталась спрыгнуть с носилок, задергалась, но меня остановили.
Рядом появилась женщина в военной форме, она улыбалась, поздравляя со спасением. Восхищаясь тем, как я выжила в подобной ситуации, она назвала меня настоящей героиней. И объявила, что работает бортовым врачом. Военные ловко понесли носилки вверх по лестницам, но я почти не слышала их слов, все мои мысли крутились вокруг Антонио.
— Тони хороший, — повторяла я в каком-то бреду, понимая, что меня никто не слышит или не хочет слышать, — все что говорят про него — это не правда, — цеплялась я за рукав ее формы, а она лишь улыбалась в ответ, задавая вопросы о моем самочувствии.
С носилок меня переложили на каталку и повезли по палубе, затем по длинному коридору с яркими, светящимися неоновыми лампами. Несколько поворотов, и я оказалась в помещении с голубыми стенами и белым потолком, где по центру стояла кушетка, обтянутая кожзамом и накрытая белой простыней. Мужчины умело переложили мое тело, а затем исчезли, предварительно выдав отчет о проделанной работе. Врач задернула шторку. К ней подошли еще несколько девушек и стали разрезать на мне майку, поливать чем-то ноги, отклеивая листья от конечностей. Мне быстро сделали болезненный укол, уверив, что это успокоительное.
Та, что назвала себя доктором, села рядом, задавая многочисленные вопросы о том, что и где у меня болит, как я принимала пищу и как давно у меня были месячные. Она подтянула к кушетке аппарат УЗИ, экран последнего загорелся зеленым светом. Доктор заглядывала мне в рот, щупала живот, светила фонариком в лицо.
Но я рыдала, слезы текли по щекам ручьем, я не хотела осмотра, даже перевязки ран не желала, мне нужен был мой Антонио. Несколько раз я пыталась сбежать, но военные предупредили, что у меня шок и что если я буду пытаться ходить с такими ногами, то причиню себе вред, а они не могут этого допустить, поэтому вынуждены будут меня привязать.
Глава 29
Я проснулась в узком помещении с большим окном и низким потолком. Покрутив головой, лишь через какое-то время осознала, что круглое отверстие в корпусе — это иллюминатор, а лежу я в каюте огромного военного корабля. В гладкой поверхности стен, покрытых лаком, отражались мои запутанные волосы и худое, измождённое лицо. Я себя не узнала. Зеркал на необитаемом острове не было, и сейчас я увидела реальную картину: на меня смотрела истощенная, уставшая женщина — оголодавшая дикарка. А Тони видел меня такой каждый день. Где сейчас
Вздохнув и потерев лицо руками, я попыталась успокоиться. Каюта выглядела совсем новой, складывалось ощущение, что до меня на этой двухъярусной койке, накрытой белоснежными простынями, никто никогда не спал. Чисто, свежо, мягко и удобно, а на душе кошки скребли. Причина моего беспокойства находилась на этом же корабле, но что-то мне подсказывало, что меня и близко к нему не подпустят.
Я поставила перебинтованные ноги на пол, но дискомфорта или токающей боли не ощутила. Похоже, местные врачи неплохо подлатали мои раны, обколов обезболивающими и снотворным. В овальную дверь с высоким порогом постучали, и я ответила на русском, не слишком заморачиваясь.
Молодой человек в пятнистой форме цвета хаки и тяжелых армейских ботинках принес мне еду на большом металлическом подносе. В пластиковом белом лотке, состоящем из нескольких секций, лежала кучка желто-белой массы, напоминающая омлет, две сосиски и тост щедро покрытый джемом. Увидев обычную, человеческую еду, я подавилась от обильного слюноотделения.
— Напротив есть уборная, — произнес он на ломанном английском.
Голова закружилась от мысли, что я могу сходить в нормальный туалет. Но я переживала за Антонио.
— Скажите, я мог увидеть мужчину, с которым меня нашли на острове?
Военный опустил голову и вышел, ничего не ответив. Я поковыляла за ним, аккуратно ступая перебинтованными ногами.
Но солдат никуда не ушел. Он стоял у двери, по стойке смирно, скрестив руки за спиной. И когда я попыталась выйти, сделал резкий шаг и открыл дверь в туалет, как бы намекая, что мне можно только туда.
— Я должна найти его! — сделала я аккуратный шаг вправо. — Я просто поговорю и все.
Он отрицательно мотнул головой.
— Это военный корабль, мадам. До прибытия в порт, вы должны находиться в каюте.
Он больше не улыбался и голос звучал твердо, а когда я попыталась сбежать, и вовсе взял под локоть и вернул на место, закрыв дверь.
— Хотя бы скажи, что он в порядке?!
Ответом мне была тишина. Просидев какое-то время у круглого окна, где за толстым стеклом виднелась лишь бескрайняя гладь океана, я решила поесть. После чего все-таки сходила в туалет и кое-как умылась. Со своим новым знакомым больше не общалась, так как поняла, что он мой стражник, а не друг.
В течение дня ко мне приходили медсестры и врач. В медпункт больше не водили, думаю, мой новый «друг» доложил, что я пыталась найти Антонио, поэтому они принесли свой медицинский чемоданчик ко мне в каюту, решив не таскать лишний раз по кораблю любопытную русскую. Делать было нечего, поэтому я топталась от иллюминатора к двери, считая синие полоски на полу.
От мысли, что Антонио могут пытать, физически или эмоционально, все моё нутро холодело. Я должна была знать, что с ним все хорошо. Но если они считали его преступником, то ему не поздоровится. Они могли бы спросить у меня, но никто не интересовался, как именно мы оказались на острове. А ещё неплохо было бы прояснить, что это за корабль и куда нас везут. Мои вопросы военные упорно игнорировали.