Роковое чувство
Шрифт:
Тогда он любил Рауля, а сейчас ненавидел Второго Консула до умопомрачения… Или наоборот?
– Если ты не отпустишь меня, я сделаю так… что об этом узнает Юпитер, – последний козырь в этой игре был выложен. Если Эм не остановится, Катце больше ничего не сможет сделать. Иногда страх перед своими собственными чувствами толкает на необъяснимые и страшные поступки. Возможно, в этом они с Раулем были схожи, а возможно, что и нет. Так или иначе, но Катце сейчас рискнул жизнью только ради того, чтобы снова не попасть в сети собственных эмоций и ощущений.
Рауль Эм многое мог предугадать в этой жизни: скачки цен на топливо,
Рауль оторвался от шеи Катце и поцеловал кожу под мочкой уха.
– Угрожаешь мне? – шёпот куда-то в волосы. – Думаю, после того как Ясон завёл себе монгрела, её уже ничего не удивит… Мне даже нотационного разговора не будет, а вот себя ты подставишь под удар…Тогда у тебя есть все шансы для того, чтобы остаться в Раная-Уго навсегда.
Рауль откровенно блефовал – он и представить не мог, что об этом кто-нибудь узнает, особенно Юпитер. Эм опасался не столько нейрокоррекции или других чрезвычайных мер, сколько того, что об этом станет известно в Эосе. Нет, этого допустить никак нельзя. А лучший способ устранить такую угрозу со стороны монгрела – просто показать своё безразличие к ней.
– Я… не хочу этого делать с тобой, – Катце все еще упирался ладонями в грудь Рауля, пытаясь отстранить. В ответ на угрозу блонди и бровью не повел, и монгрела заполняло отчаяние. Катце судорожно вздохнул. – Какое тебе удовольствие от того, кто готов вернуться в ад, лишь бы не спать с тобой? Ты уже угробил меня.
Что мне еще терять?- Катце отвернулся от губ блонди. – Отпусти меня, – твердо сказал он.
Игнорируя, в общем-то, достаточно слабые сопротивления Катце так же, как и его слова, Рауль переместил своё тело так, чтобы монгрел не смог сильно вырываться из рук Второго Консула и, раздвинув его ноги коленом, прижался плотнее. Пальцы рук осторожно водили по обнажённым ребрам Катце, периодически: то вызывая щекотку, то чуть надавливая. Губы вернулись к исследованию шеи, иногда покусывая нежную кожу на ней и тут же зализывая остающиеся следы языком. Казалось, Эм не слышит и не чувствует всех протестов Катце, сосредоточившись лишь на исследовании принадлежащего ему тела, хотя, возможно, это было нечто гораздо более сильное, чем простое любопытство учёного.
"Я больше не могу, – измучено подумал монгрел. – Остановись, Рауль… Ну, пожалуйста…" Сил сопротивляться больше не было. Закусив губу, Катце просто отдался на милость судьбе. У него уже в ушах звенело, темнота укрывала надежно и беспощадно. Почувствовав колено Рауля между ног, монгрел тихо застонал и неожиданно для себя прикрыл глаза. Ему было скверно и противно, но признать все-таки пришлось: он хотел Рауля. Когда это случилось? Возможно минуту назад, а возможно еще тогда, когда он, содрогнувшись, переступил порог лифта.
Блонди всё более увлеченно ласкал Катце, уже периодически забираясь пальцами под пояс брюк, однако, пока не пытаясь их снять. "Если так пойдёт и дальше, я просто не сдержусь и…" – что – "и" додумать не получилось – Рауль нашёл губами губы монгрела и окружающая их темнота, казалось, хлынула в сознание не оставляя ни одной чёткой мысли. Эм всё меньше и меньше мог себя контролировать – ещё немного и… Краем, ещё способного функционировать слуха он услышал звук запуска дополнительных реакторов подачи энергии. Блонди уже не понимал: рад ли он им, или ненавидит за столь неудачно прерванное событие. Чувства и эмоции находились в полнейшем хаосе, Раулю нужно было время, чтобы понять, что делать или чего не делать дальше. Но, не смотря на своё состояние, блонди просто не мог не сделать одной вещи:
– Пока достаточно, – тёплый шепот в губы непонятно почему не дрожащим голосом и Эм резко отпустил Катце, отступая к противоположной стене – как раз туда, где и стоял до отключения света.
Через мгновение в лифте зажглось освещение и когда глаза привыкли, монгрел смог увидеть невозмутимо стоявшего блонди, в котором лишь едва заметно прокушенная губа говорила о том, что Катце ничего не привиделось.
– Мне на девяносто девятый, пожалуйста, – абсолютно невозмутимым тоном проговорил Эм, спокойно глядя на полураздетого в ярком свете монгрела.
Катце как-то обреченно смотрел в глаза Рауля и пытался отдышаться. Блонди отпустил его, но особой радости от этого не прибавилось, даже чувство триумфа отсутствовало напрочь. На щеках местами все еще алели следы пощечин. "Пока достаточно…" – эти слова добили последнюю надежду на то, что Катце больше не интересует Эма, как любовник. Происшествие в лифте – далеко не конец, но ведь эксперимент окончен… Пытаться понять: зачем Рауль снова взялся за это, было невозможно. Катце, кажется, только что для себя решил, что в ближайшем будущем сам сбежит из Танагуры.
Монгрел опустил глаза и, отойдя в сторону от дверей, стал смотреть в пол. В углу валялась его одежда, но дилеру было плевать. Когда же двери открылись, и Рауль вышел из лифта, Катце осторожно сполз по стене на пол, достал из кармана сигарету и закурил.
Рауль осторожно открыл дверь и вошёл в квартиру Катце, тут же невольно поморщившись – она было прокурена, очень сильно прокурена. "Так можно и рак лёгких заработать, – невольно подумал Советник, но тут же одёрнул себя, – мне нет до этого дела".
Блонди практически не представлял: зачем он здесь. Хотелось увидеть Катце, почувствовать его эмоции будто свои. Всё? Наверное. Впрочем, в отношениях с этим монгрелом Эм давно забыл про планирование ситуаций заранее, раз за разом предпочитая импровизировать – так куда интереснее.
В квартире было пусто, но за одной из закрытых дверей слышался шум воды.
Улыбнувшись своим мыслям, блонди прошёл в комнату – очевидно служившую Катце спальней – и сел в кресло в углу, решив немного подождать. Затененность места позволяла ему до поры до времени оставаться невидимым от случайного взгляда.