Роковое чувство

Helcesa

Прижимая Катце к столу и игнорируя воцарившийся в кабинете беспорядок, блонди невозмутимо стащил с монгрела брюки вместе с нижним бельём и ощутимо шлёпнул по обнажившейся коже.

– Не дёргайся…

Дотянувшись до компьютера, Рауль заблокировал дверь – лишние свидетели тут были ни к чему – конечно, воспитание монгрелов не его специализация, но можно и попробовать.

Не потрудившись снять перчатки, Эм раздвинул ноги монгрела шире.

– Так эта шлюха имеет для тебя значение? – прежним голосом, не выражающим никаких эмоций. – Очень любопытно… Между вами это чувство?

Любовь, кажется? – два пальца резко вошли в тело монгрела.

– А-а! Нн… Нет! – Катце дергался, как уж на сковородке, задыхаясь от обиды, судорожно цепляясь пальцами за край стола. Рауль хотел и причинял ему боль – и не только физическую. – Это было всего один раз! Мы знакомы только месяц! – Монгрел почти плакал: – Рауль… Рауль, прекрати!.. Чего ты добиваешься?!

Сердце в груди заходилось от унижения и злости – Катце казалось, что еще чуть-чуть – и он просто сойдет с ума. Он сдался перед тщетностью понять причину поступков Рауля. Тот решил изнасиловать его прямо в своем кабинете, наплевав на все, и не в качестве эксперимента, а просто, потому что хотел. Сейчас за холодным спокойным голосом блонди, Катце разглядел страшное безжалостное чудовище, которое жаждет крови. Монгрел даже в страшном сне не мог представить, что Рауль способен разозлиться настолько из-за простого съемного мальчика!

Не обращая внимания на крики и стоны Катце, блонди невозмутимо продолжал двигать пальцами, нисколько не заботясь о комфорте монгрела.

– Мне всё равно сколько раз это было, так что забудь. С твоим мальчиком разберутся и без меня, – голос Рауля оставался невозмутимо-холодным, движения резко-отточенными и через несколько мгновений в монгрела входили уже не два, а три пальца. А через некоторое время, ничуть не смущаясь стекающей по бёдрам крови, протиснулся и четвёртый.

Рауля нисколько не трогали ни срывающиеся крики, ни стоны – он чётко знал, что ему делать и делал это. Он почти сам осознавал свою месть. "Мне есть до этого дело?" – уже в который раз спрашивал он себя.

Катце уже не сдерживаясь, всхлипывал. Он теперь не сомневался в том, что Рауль сначала изнасилует его, потом изобьет, потом подвергнет пыткам, потом покалечит, потом отправит в Раная-Уго, а когда Катце отдадут клиентам, то наверняка добьют в первый же вечер.

– Ты дрянь, Рауль… Ненавижу… – Катце сквозь судорожные хрипы давился словами.

– Ненавижу тебя…

Монгрел все еще пытался вырываться, но эти попытки стремительно слабели – он устал. Боль непрекращающаяся, острая, жестокая – ее невозможно было терпеть.

Катце кусал запястья и по щекам катились слезы – он даже не чувствовал их. Перед глазами вставали страшные картины убийства Ёхито. "Это я виноват! Я! Ненавижу!!!" Монгрел сопротивлялся всё слабее – соперничать с блонди в чём-либо – пустая трата сил и времени, жаль, что он до сих пор этого не понял.

– Ненависть,- блонди усмехнулся, нагнувшись к уху монгрела и тепло выдыхая в него, – приятное чувство.

Катце в очередной раз был вынужден покориться обстоятельствам. По мере того как ослабевало сопротивление, блонди терял интерес. Почувствовав, дилер полностью измотан и никаких новых эмоций

не испытает, Рауль поморщившись отстранился и практически скинул монгрела со стола на пол.

– Одевайся, – брезгливо снимая насквозь пропитанную кровью перчатку, сказал он, – за тобой уже пришли.

Первая попытка Катце подняться не увенчалась успехом. Вторая вышла жалкой и неуклюжей.

Выбросив грязные перчатки и надев новые, блонди почувствовал себя гораздо лучше и, наконец взяв вино за которым и шёл, опустился в кресло, наблюдая за мучениями монгрела. "А ему ведь больно, – отстраненно подумалось Раулю. – Впрочем, он сам во всём виноват…его преступление не в том, что он переспал с той шлюхой, оно гораздо страшнее – во лжи".

В ушах дилера гудело, и ощущение реальности происходящего отсутствовало полностью. Это даже было нельзя назвать одеванием – преодолевая ноющую боль, монгрел кое-как натянул штаны, подобрал плащ и, пошатываясь, направился к двери.

В глазах двоилось, из горла вместо выдохов пробивались хрипы, ноги заплетались и дилера трясло. Все, что Катце хотел – это уйти. Уйти и никогда не вспоминать Рауля Эма.

Уже взявшись за ручку, монгрел вдруг тихо засмеялся и, обернувшись, горько прошептал:

– Спасибо, за то, что показал мне истинное лицо того, кого я любил, – на лице Катце отразилась внезапная ненависть – холодная и глубокая. Монгрел отвернулся и вышел за дверь.

"Что ж, всё прошло как по маслу", – Эм удовлетворённо улыбнулся. "Прощай, Катце…Мне было с тобой интересно. Но что это? Видно, он всё же повредился рассудком…

Смех и… признание?" Раулю нелегко далось внешнее спокойствие. Катце использовал известный дипломатический трюк – сказать мало, но подразумевать под этим гораздо больше. Блонди нахмурился. "Любовь? Ко мне? Он точно спятил".

Рауль попробовал работать, но мысли были далеко от цифр и документов.

Чертыхнувшись, Эм отложил папки в сторону и откинулся в кресле, в который раз сверля взглядом дверь, за которой несколько часов назад скрылся Катце.

"Пожалуй, мы ещё встретимся", – лицо блонди осветила странная улыбка.

***

Несколько недель спустя Ночные огни Мидаса мелькали перед глазами Второго Консула – время перевалило далеко за полночь и через пару часов на небе уже должны были появиться первые рассветные полосы.

Кортеж быстро двигался в сторону окраины Мидаса. Пользуясь тем, что водитель его не видит, Рауль немного расслабился и, слегка откинувшись на спинку сидения, в который раз открыл перед собой отчёт о содержании монгрела в Раная-Уго. Особых повреждений не нанесено, за время содержания участвовал в восемнадцати шоу и одиннадцати приват-показах, первые две недели активно сопротивлялся возложенным на него обязанностями, но затем должным образом их исполнял. Сильно травмирован лишь единожды – как раз в конце второй недели пребывания, после конфликта с клиентом. В данное время находится в стабильном физическом состоянии, моральное состояние до сих пор не выявлено.