Роковое чувство

Helcesa

Уверен, клиентов у тебя будет – хоть отбавляй. Там тебя научат всему, что необходимо для жизни. Для начала, например, никогда не лгать своим клиентам – это, обычно, плохо заканчивается…Тебе ли не знать.

Блонди вернулся за стол и набрал что-то на своём компьютере.

– Сейчас за тобой придут. Я не могу допустить, чтобы такой ценный экземпляр сам добирался до Раная-Уго.

Рауль не шутил, а Катце не знал, что и думать. С чего это Второй Консул так рассвирепел, что просто взял и сослал его в самый отвратительный бордель Мидаса?

Если бы Эм был человеком,

можно было подумать, что узнав о связи Катце с Ёхито, он просто поддался ревности, но Рауль человеком не был. Блонди не должны задевать подобные вещи – им должно быть наплевать. Катце даже предположить не мог, что его личная жизнь вообще кого-то… разволнует? Не Рауля Эма. Не Второго Консула Амои. Не Блонди.

– Я смотрю… это вопрос решенный уже? Что ж… – Катце попытался взять себя в руки. Если погибать, то хотя бы без унижений. Просить Рауля о чем-либо бессмысленно – это он понял уже давно. Ясон тоже, скорее всего не станет вмешиваться – ему с Рики проблем хватает. "Ну, может оно и к лучшему… Ёхито не тронут – уже хорошо, а я… Нет, Рауль, ты никогда не поймешь, почему я это сделал. Ты сам приручил меня, а я всего лишь хотел, чтобы ты перестал мне сниться по ночам. Черт, как же хочется тебе по морде съездить". Горькая усмешка – и Катце опустил глаза. "Если это хоть на десять процентов ревность, то я знаю способ сделать тебе больно, Рауль. Смотри, я тоже так умею".

– Буду заниматься любимым делом, – злость плохо удавалось маскировать под безразличие. Катце, проглотив ком в горле, посмотрел в глаза блонди: – А то здесь, в Эосе, в плане хорошего секса никаких перспектив… – монгрел сравнил Рауля с проститутками, сделав упор на превосходство последних. – Пока мы ждем моих сопровождающих, не возражаете, если я закурю?

Не дожидаясь разрешения, Катце достал из кармана сигареты, открыл пачку и, помедлив, вытащил обычную. Он курил зло и нервно, стряхивая пепел в сигаретную коробку.

– Ты все-таки не внял моим предупреждениям и не держишь язык за зубами, – в отличие от Катце, Рауль мог идеально спокойно реагировать на то, что вызывало ярость. – Это большой недостаток,- изображая разочарование. – Но, к счастью, в Раная-Уго это достаточно легко решается если не убеждением, то хирургическим путём, – улыбка, знаменующая идеальное решение проблемы. – Да, и перспектив больше, – почти задумчивость. – Там как раз интересуются такими как ты – другие просто не пользуются спросом.

Рауль уже практически привык к тому, что Катце пытается вывести его из себя…Или сделать больно? Во всяком случае, Блонди – не люди – эмоции для них лишнее.

Элита не зря носила свои маски – часто они настолько срастались с кожей, что снять их было уже невозможно.

С усмешкой наблюдая за нервно курящим монгрелом, Эм вдруг вспомнил об одном интересном аспекте: "Практически каждый раз, куря в моём присутствии, он будто раздумывает над очередной пачкой сигарет…и дело тут не в душевных терзаниях по поводу моего и своего здоровья, – внутренняя усмешка. – Этому должно быть объяснение…" – Как символично – последняя сигарета перед переходом в новую жизнь, –

притворно торжественно, – не находишь? В конце концов в борделе тебе курить никто не разрешит, так что наслаждайся…В последний раз.

– Вы так правы, – иронично подметил Катце, выпуская дым в сторону. Он достал из пачки пару сигарет, одна из которых была черной, и сунул их в карман плаща. – Пожалуй, отложу парочку… для последнего раза…

И правильно! Да катись оно все к черту, вместе со Вторым Консулом! Дело решенное!

Забавно, а умирать страшно? Нет – в принципе. Вот когда Рауль руки распускает – страшно. Когда заставляет извиваться от своих ласк, глядя пристально в глаза – страшно. Когда он готовится взять тебя, а ты уже доведен до того, что хочешь этого – страшно.

– Я полагаю, вы уже нашли мне достойную замену на рынке… и для ваших экспериментов. Я много лет работал на вас… могу хотя бы поинтересоваться кандидатурой моего приемника? – Катце почти засмеялся, но как-то натянуто. – Этому бедолаге будет непросто. Знаете, господин Эм, мне его даже больше жаль, чем себя… К требовательным клиентам мне-то не привыкать, – Катце все-таки сорвался и наговорил бог весть что.

Блонди пожал плечами, будто не замечая иронии:

– Я всегда прав. А твоя замена не должна тебя волновать – это больше не твоё дело. Да и думаю: он справится с работой лучше тебя, впрочем, как и ты – с его.

– Блонди выдержал театральную паузу. – Интересно, как долго твой мальчик продержится в Кересе и что с ним сделают другие чёрные дельцы? Признаться честно, мне даже любопытно… Думаю: тебе тоже, – за этими словами последовал понимающий взгляд в истинности которого усомнился бы и самый безмозглый пэт. – Хотя я могу пойти на некоторые уступки и донести до тебя сведения о его…успехах в этом деле. – И наконец улыбка: – Если, конечно, хочешь.

Рауль допил вино и, поднявшись, подошёл к столу.

– Странно, – задумчиво, – а я думал что с требовательностью у тебя проблемы. По крайней мере, мои требования относительно тебя ещё ни разу не были должным образом удовлетворены. – Внимательный взгляд. – Хотя, может быть, ты изменился и мне стоит попробовать?

Рауль быстрыми шагами за считанные дли секунды, преодолел расстояние до кресла монгрела и, выдернув Катце из него, кинул животом на стол, тут же срывая с него плащ.

– Тоже в последний раз, ты же не против? – холодно и вежливо спросил он, прижимая монгрела рукой к столу.

– Аа! Мм! – Катце здорово ударился грудью о стол. Такой прыти от Рауля он не ожидал. Бумаги и канцелярские принадлежности полетели на пол, так же как и сигарета. Мысль о том, что Катце все-таки удалось вывести блонди из себя, могла бы и порадовать, если бы не страх, который сейчас парализовал волю монгрела.

– Не трогай Ёхито, Рауль… Пожалуйста… – Катце пытался безуспешно вырваться, но дергаться было сложно – блонди практически придавил его к столу, да так что край столешницы безжалостно врезался в живот. – Он ни в чем не виноват… Ты же убьешь его! – Катце трясло, кабинет перед глазами расплывался. – Пусти!.. Не надо, Рауль!