Роковое чувство
Шрифт:
Собрав последние остатки воли, он осторожно погладил монгрела по бедру и медленно, но верно начал проникать дальше внутрь, растягивая неподатливые мышцы.
Катце тем временем уже плохо контролировал себя – он отпустил простынь и одной рукой вцепился в предплечье Рауля на своем животе, пытаясь отодвинуть руку блонди. Дилер не осознавал, что в процессе поцарапал кожу Раулю. Плечи монгрела вздрагивали, и сам он дрожал так, что это можно было увидеть. Ни одной мысли, ни одного слова – только бессвязные стоны и хрипы в подушку. Она мешала дышать, но если бы Катце вдруг отпустился от этого постельной принадлежности, то наверняка
Он знал, что боль будет, но до сегодняшнего момента Катце и близко не догадывался: каково это.
Рауль поморщился от довольно ощутимой боли в руке, отметив для себя, что монгрела в следующий раз надо всё-таки связать – не пристало Второму Консулу ходить в царапинах, впрочем, пытаться объяснить этому дикарю проблему сейчас, было делом решительно бесполезным, поэтому блонди просто постарался не обращать на эту боль внимания. Поняв, что медленно Катце всё равно больно, Рауль не стал продлять его – а заодно и свои мучения – и плавно вошёл до конца. Блонди вполне допускал мысль о крови на бёдрах монгрела, но остановиться уже не мог.
Рауль не двигался некоторое время – и Катце удалось немного расслабить мышцы. Он отпустил руку Консула и снова вцепился в простыни, стараясь удержать равновесие.
Боль никуда не ушла, но тело – доведенное ею до какой-то грани, за которой приходит забытье – видимо уже немного адаптировалось и чувства притупились.
"Это только начало? – в ужасе подумал Катце. – Кошмар! Скорее бы все кончилось…" Монгрел отпустил подушку, и чуть приподнявшись на локтях, уперся руками в кровать таким образом, чтобы принять более устойчивую позу. Стиснув зубы и шипя, он каким-то чудом поддался назад – словно давая понять, что готов к продолжению.
На самом деле Катце просто хотел ускорить процесс и избавиться от этой мучительной пытки как можно скорее.
Блонди пресёк попытку Катце к движению, крепче сжав свою руку на его талии.
– Я сказал, не дёргайся, – голосом почти без изменений, если не считать дыхание громче обычного.
– Я… не могу… Рауль, – выдавил монгрел задыхаясь. Что именно он не мог, Катце не уточнил: то ли терпеть боль, толь ждать продолжения.
Рауль ещё некоторое время не двигался, давая себе и Катце прийти в себя, а затем медленно отодвинулся назад – выскальзывая из монгрела на треть и снова вперёд.
Замерев на пару мгновений, ещё раз – назад, и снова вперёд. Этот нехитрый ритм должен был постепенно расслабить до сих пор сведённые судорогой мышцы Катце (по крайней мере – стоило попытаться).
Поначалу боль возобновилась, вырвав из Катце сдавленный крик, но потом стала тупой и постоянной. Монгрел чувствовал жжение – казалось, что каждое движение плоти внутри него – это раскаленный огонь. Раз. Два. Три…
– Терпи, – в который раз за этот вечер Рауль повторял это слово сквозь зубы безоговорочным тоном.
Он старался умерить свои движения, двигаться осторожно и плавно, но с каждым новым толчком это становилось всё труднее и труднее – блонди уже выходил из тела Катце наполовину и двигался не в пример быстрее.
Катце терпел, кусая губы. Хорош же он будет завтра, когда престанет перед Ясоном – с шишкой на лбу, следами наручников на запястьях, искусанными губами. Впрочем, Катце
Рауль судорожно втянул воздух сквозь зубы, чувствуя приближение чего-то неизвестного, и вцепился зубами в кожу монгрела между лопаток. Рука, обхватившая талию, чуть изменила своё положение, благодаря чему пальцы заскользили по шраму – лаская и несильно надавливая. Это показывало, что блонди всё же себя контролирует.
– Аа! – Катце вскрикнул от внезапной боли, когда Рауль укусил его, но это странное нелепое действие вызвало неожиданные ощущения – не то, чтобы монгрелу нравилась боль, просто сейчас она перемешивалась с желанием. Именно желание, а не удовольствие, росло и крепло в сознании от прикосновений блонди, может еще и поэтому Катце больше не пытался вырываться. Оказывается с болью можно смириться и привыкнуть, а когда рука Рауля переместилась монгрелу на пах, боль вдруг стала чем-то второстепенным. Что-то изменилось, и теперь дилер чувствовал, как начинает отвечать своему любовнику – вздохами, движениями, податливостью. "Да что же это такое!" Катце немного прогнулся, стараясь сделать контакт боле тесным. Волосы Рауля тяжелыми прядями стелились по его спине и плечам, и то, как они цеплялись к влажной от пота коже, было даже красиво.
Консул удивлённо открыл закрывшиеся сами собой глаза – монгрел ему отвечал, и это явно не было очередной попыткой "ускорить процесс". Блонди смазано поцеловал место недавнего укуса и полностью отдался на волю движений. Он вряд ли уже заботился о скорости даже не движений – рывков в монгрела, об их угле и прочем – такого с Эмом никогда раньше не происходило – ожидание чего-то непонятного, яркого, абсолютно неизвестного сводило с ума, заставляя тело само решать, что и как делать; разум был на грани сознания. Блонди совершил несколько последних судорожных рывков, и устало коснулся волос Катце губами, всё так же оставаясь внутри него. Через некоторое время он понял, что дышать тоже надо и единственным звуком в тишине спальни был громкий выдох Второго Консула.
Состояние Катце можно было оценить, как опьянение. Он остро чувствовал запах Рауля – тонкий аромат дорогого мыла и что-то очень индивидуальное – запах его тела. Монгрелу нравилось это даже больше, чем аромат сигарет. Почему, он не знал.
От напряжения у него дрожали руки и ноги, между ягодиц все противно ныло, но Катце почему-то сейчас закрыл глаза от удовлетворения. Рауль все еще обнимал его, и этот нежный поцелуй в финале стер весь негатив от недавнего наказания, жестокости, злобы. Катце подумал, что Блонди все-таки чертовски непонятные создания – то бьют, то любят.
Рауль медленно отстранился, выходя из Катце. "Вот и всё? Опять же ЧТО ВСЁ? Я своего добился…" Он посмотрел на монгрела лежащего перед собой – лишившись единственной опоры в качестве блонди, тот не выдержал и просто растянулся на постели, его тело сильно дрожало, по бёдрам всё ещё стекала кровь. Блонди недовольно поморщился – он не терпел нечистоплотности, особенно в постели, но надо было думать раньше. Да и очередного наказания монгрел сейчас просто не вынесет, а рисковать своей репутацией Эм не привык, и чем раньше Катце появится у Ясона с отчётом, тем лучше. Но блонди ничего не собирался забывать – ни беспечное отношение к Элите, ни эти царапины на руке. Катце за них заплатит… позже.