Рок-идолы

Колесникова Юлия Анатольевна

– Она в хорошем здравии, моя мама, спасибо что спросила, - сухо отозвался я, зная, что тем самым злю ее еще больше.

– Не шути со мной сейчас, - прорычала она, - тебе повезло, что я не могу сейчас никуда ездить, иначе я прибила бы тебя.

– Догадываюсь.

– И что, даже не собираешься оправдываться?

Я помолчал, думая стоит ли ей говорить о чувстве вины. В любом случае чтобы я не сказал, Кори была на взводе и ей нужно на меня вызвериться, чтобы успокоится.

– Зачем, я и так знаю, что перегнул палку.

– Это ты еще приуменьшаешь!

– Да.

После моего такого спокойного признания

своей вины, Кори замолчала, видимо не ожидая от меня такого смирения. А что я ей должен был сказать, что и сам чувствую себя последним уродом? Ей не обязательно об этом знать, никому не нужно знать. Даже сейчас я продолжал беспокоиться об Эшли, пусть и знал, что она не одна и о ней позаботятся. Всю дорогу я думал, что не нужно было ехать в город, пусть Райли меня ждала, я хотел развернуть машину, и вернутся, чтобы убедиться, что с Эшли все хорошо. Но это было такое не понятное чувство для меня, что я чисто из протеста не делал этого. Я даже сам не знал, что об этом подумать. Мне не хотелось чувствовать того, что я теперь ощущал – а именно тревогу за беспомощное существо по имени Эшли.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Но почему ты не подумал, что после того случая с нападением, она может быть не в форме не только физически но и психически. Даже не знаю, как во второй раз можно пережить это.

Я напрягся услышав подобное от Кори, и вспомнил что нечто подобное говорила Эшли. Что-то типа «я бы не смогла пережить это во второй раз». Значит ли это…? Что это значит, черт его побери?

– О чем ты? – грубо спросил я, желая получить ответ немедленно, и Кори замолчала, мне даже через трубку передавалось, как она тяжело дышит.

– Я не могу тебе сказать, это личное дело Эшли. Подобное никого не касается.

– Меня, черт возьми касается! – взорвался я, не понимая почему Кори темнит. – Я ее опекун в группе, и должен знать в чем дело. Думаешь я не заметил, как она дергается от прикосновений – она их просто ненавидит. Она напрягается каждый раз как струна, когда незнакомые люди проходят мимо, и старается избежать соприкосновений любым возможным способом. Она успокоилась более менее на наш счет, и все равно, если даже просто взять ее за руку, первую секунду она словно замораживается. Этому должна быть причина, и мне надо знать!

Кори тяжело вздохнула и простонала, слишком громко для моих чувствительных ушей, что я даже дернулся.

– На нее уже нападали, - не разборчиво и быстро пробормотала она.

– То есть?

– То и есть, - огрызнулась Кори. – Нападали еще одни такие идиоты, почти дошло до…изнасилования…до раздевания точно дошло, потому я была, так зла когда ты заставил ее это сделать.

Я ошеломленно молчал, сглатывая тошноту. Вот почему она была так испугана, когда я заставил ее раздеться, и почему не хотела даже думать с начала о группе. Злилась даже на Кори. Едва сдержавшись от стона, я спросил Кори тихим голосом.

– Почему? Точнее как это…произошло?

Я знал что Кори не хочет об этом говорить, но мне нужно было знать.

– Не молчи. Расскажи мне, нам ведь работать с ней!

– Понимаешь… - она ненадолго затихла видимо собираясь с мыслями. – Я не шутила когда говорила, что хочу чтобы она снова стала похожа на себя. Раньше Эшли была худой, стройной и самой красивой девушкой в нашем городе, а еще яркой и талантливой. У нее ведь хороший характер при всем этом, и в городе ее любили, но здесь все

сложилось иначе… В школе ее не взлюбили другие ученики, потому что она стала любимицей преподавателей, считая, что ее так званный хороший характер всего лишь маска. Потом она начала встречаться с одним парнем, ну и некто решил, что она отбила его, и вообще не заслужила. Как такая девушка из маленького города, смогла завоевать лучшего парня…ну и несколько девочек сговорились против нее. На нее напали нанятые теми девушками парни, и все чуть не закончилось плохо. После того случая она изменилась, стала ненавидеть свою внешность, приложила усилия чтобы не быть красивой – обрезала волосы, набрала лишний вес, стала ходить одетая как пацанка. Это если рассказывать тебе вкратце.

Мне хватило и этих подробностей, и меня тошнило от них. Я все время говорил ей что она наивная и не знает что такое жизнь в шоу-бизнесе, но по-видимому она довольно быстро столкнулась с завистью и ревностью, которые постоянно были в сфере шоу-бизнеса. Да уж, слова не вернуть назад. Как и того, что я слишком много от нее хотел за такой короткий срок. Нужно будет сбавить темпы, и просто продолжить наш отдых. Но теперь я лучше понимал ее, потому что знал что произошло. И от этого мое чувство вины ставало лишь сильнее – я терпеть не мог слабость, и теперь меня это раздражало. Я не хотел ставать нянькой для нее, но видимо все же теперь чувствовал ответственность за эту девушку. Мне не нравились подобные чувства, ох как не нравились.

– Не говори ей, что я рассказала тебе. Она ненавидит, когда ее жалеют, начинает чувствовать себя ущербной, тогда когда люди знают о том, что случилось.

– Я понял это и без твоих слов. Я ничего ей не скажу. И обещаю что снижу темпы.

– Просто, я знаю, что ты не терпишь когда тебе указывают что делать, но я знаю какой ты бываешь бесчувственный, когда дело касается группы. Но я прошу тебя, не обижай ее, дай ей время войти в колею.

Меня задело то, что Кори говорила об этом, сильно задело. Потому что небо свидетель, я пытался быть строгим с Эшли, но у меня никогда по-настоящему это не выходило. Никогда.

Это было похоже на кошмар. Шон. Эйтан и Эдвард не оставляли меня одну ни на минуту, и заставляли приказывать им что делать, чтобы мне стало лучше. Мне подбивали подушку, поправляли одеяло, вызвали сразу же двух врачей и притащили целый поднос еды, после того, как врачи вынесли вердикт – истощение. Даже когда я хотела в туалет, Шон относил меня не давая подниматься, но я думала только об одном – насколько зол на меня Лэкс.

– Как думаешь, он прибьет меня, когда приедете? – спросила я у Шона, когда они уже немного успокоились и перестали бегать кругами вокруг меня.

Мои слова, как и следовало ожидать, привели Шона в ярость.

– Ты что, дура? Если кого-то здесь и нужно прибить, так это его!!!

С этими словами он тут же выхватил свой телефон и вызвав чей-то номер стал ожидать ответа.

– Можешь говорить? Тогда успокой ее, потому что она считает что чем-то виновата перед тобой – она боится, что ты будешь сердит на нее, черт бы тебя побрал!!!

И тут же нетерпеливо ткнул трубку мне под ухо, что от ужаса я даже не смогла воспротивиться. Гневно зыркнув на Шона, я ожидала, что из трубки сейчас польется гневная речь о том, что он и думал что я слабачка.