Рог Дагота (Разрушитель)
Шрифт:
Киммериец невольно задержал дыхание:
— Не люблю я, когда такие штучки связаны со мной.
— Не с тобой, а с амулетом. Найти такую штуку, легче, чем живого человека. Другое дело если бы у меня был твой волос или хотя бы лоскуток твоей одежды. Мы бы нашли тебя еще быстрее.
— Кром! — выпалил Конан.
Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из колдунов, пусть даже и дружелюбный пока что Акиро, заполучил себе его волос.
Воспользовавшись молчанием Конана, Акиро продолжил:
— А так, настроившись на
— А Бомбатта, тот и вовсе не хотел ждать, пока мы разберемся с этой штукой, — не удержавшись, влез в разговор Малак. — Он сказал, что не доверяет колдунам…
Тут он снова осекся и опасливо поглядел на Акиро.
— Все в порядке, Малак, — успокоил его Акиро. — Я уже почти закончил.
Все это время Бомбатта, не слезая с коня, переводил взгляд с Конана на Дженну и обратно. Наконец он громогласно произнес:
— Он не причинил тебе вреда, дитя?
Дженна вздрогнула и прервала разговор с Зулой.
— Что? О чем ты, Бомбатта? Конан защищает меня так же, как и ты.
Ее ответ, похоже, не удовлетворил воина в черных доспехах. Его лицо потемнело, шрамы резче выступили на коже. Он, поколебавшись, повернулся к Акиро и спросил его:
— Эй, колдун, я должен знать правду. Скажи, невинна ли она по-прежнему?
— Бомбатта! — охнула Дженна, а Зула, стоя рядом с нею, выпалила:
— Это не тот вопрос, на который нужно отвечать тому наглецу, который посмел задать его.
— Скажи правду, колдун, — настаивал Бомбатта, — наша жизнь и многое другое, о чем ты даже не можешь подозревать, зависит от этого.
Акиро разомкнул губы и утвердительно кивнул.
— Она невинна. Я это ощущаю так сильно, что только удивляюсь вам, не чувствующим этого.
Подождав, когда Бомбатта, облегченно вздохнув, отойдет, Акиро наклонился к Конану и сказал:
— Я уже говорил, что здесь все дело в душе, а не в плоти.
Конан покраснел, а затем покраснел еще сильнее, осознав, что краснеет.
— Ну ты, соглядатай. Только не надо пробовать на мне свое ясновидение. Надеюсь, ты ночью не подглядывал?
— Вспомни тот флакон, который я дал тебе. Выпей его содержимое — и скачи отсюда. Бери девчонку, если хочешь, — и вперед. Я не сомневаюсь, что она за тобой хоть на край света… в крайнем случае, через пару таких ночей. А здесь тебе больше нечего ждать. Разве что новых ран. Только учти, раны души куда труднее залечить, чем раны на теле.
Рука Конана нащупала в поясном мешочке каменный флакон.
Валерия… Неоплаченный долг…
Голос Дженны словно разбудил его:
— …и он говорил мне, что не поедет туда со мной. Но нам надо именно туда. Я знаю…
Бомбатта с презрительной усмешкой повернулся к киммерийцу:
— Эй ты, вор, забыл свою ненаглядную Валерию? Может, коринфийцы
Глаза Конана блеснули таким холодом, что Бомбатта оборвал фразу на полуслове. Его, пальцы снова сжали саблю так, что казалось, рукоятка рассыплется в пыль в кулаке. Конан же даже не прикоснулся к своему оружию.
Спокойствие, повторял он про себя. Человек, лишенный терпения, не протянул бы долго в его родной Киммерии.
Время еще не пришло. Свои счеты они сведут позднее. Когда он заговорил, его голос был холоден и спокоен:
— Я не поведу ее туда, куда она хочет, один, без еще нескольких пар внимательных глаз и еще нескольких острых клинков. Теперь они у нас есть. Давай-ка не будем тянуть время. Нам обоим позарез нужно вернуться в Шадизар завтра ночью. И у нас есть одно дело, которое нужно будет утрясти по возвращении.
— Я жду не дождусь, когда мы сможем взяться за это дело, — прохрипел Бомбатта…
— А я уже решаю, чем заняться после, — сказал Конан, встряхивая поводьями.
Глава семнадцатая
Им пришлось потратить почти полдня, чтобы добраться до чудовищных ломаных каменных пальцев. Вблизи эти громады показались Конану не более привлекательными, чем издали. Каменные стены все теснее обступали их, и вот уже путники вынуждены были двигаться цепочкой, по одному. Сотни миниатюрных каньонов и ущелий переплелись в огромной каменной паутине. Иногда по дюжине узких проходов открывалось на выбор перед ними (причем один хуже другого для продолжения движения и для копыт лошадей) за очередным поворотом.
— Направо, — слышался голос Дженны из-за плеча Конана. — Еще правее. Нет, не этот. Вот тот, туда! Я чувствую, оно уже так близко! Мы бы двигались вдвое быстрее, если бы вы пустили меня вперед.
— Нет! — рявкнул Бомбатта.
Конан промолчал, обшаривая глазами три коридора, открывшиеся перед ним и ведущие в разные стороны этого лабиринта. Уже не в первый раз Дженна просилась вперед, и он давно устал объяснять ей всю опасность такого решения. Бомбатта же не только опасался за девушку, но и очень не хотел оставлять ее рядом с Конаном, не говоря уж о том, чтобы киммериец оказался между ним и ею. Впрочем, Конану сейчас было не до рассуждений на эти темы.
— Почему мы стоим? — раздался возглас Дженны. — Сюда, нам нужно сюда, — она показала на центральный коридор.
— Здесь слишком узко для лошадей, — сказал Конан, слезая со своего коня и с трудом пробираясь между его боком и каменной стеной. — Придется оставить их здесь.
Ему совсем не нравилась эта идея. А вдруг с лошадьми что-нибудь случится? Без них им как своих ушей не видать Шадизара вовремя. Его спутники тоже спешились и, связав передние ноги своих коней, пробрались к Конану.