Рог Дагота (Разрушитель)
Шрифт:
Конан не смог удержаться, чтобы не пробурчать в ответ:
— В этих спектаклях погибли живые люди. Конечно, для нас лучше, что погибли они, а не мы, но суть дела это не меняет. Никто не погибает ради удовольствия или неудовольствия зрителей.
Наконец он заметил симпатичное местечко — небольшую площадку, почти окруженную десятками валунов ростом выше, чем всадник на лошади. Натянув поводья, он повернул коня к приглянувшемуся месту.
— Я не хотела тебя обидеть, Конан.
— А я что, разве похож на
Он провел ее лошадь в узкий проход между камнями. Туда, где на прикрытом со всех сторон пятачке смогли разместиться и они сами и их лошади. Валуны прикроют их от холодного горного ветра и, что самое главное, — от взглядов тех, кто может вознамериться искать беглецов. Спешившись сам, Конан помог Дженне слезть с седла и усадил ее, занявшись расседлыванием лошадей.
— Разведи костер, — попросила она, кутаясь в плащ, — мне холодно.
— Никаких костров!
Даже если бы в этом каменном мешке и было чему гореть, он все равно не стал бы рисковать, раскрывая их тайное пристанище.
— Вот, держи, — сказал он, протягивая девушке конские подседельные попоны.
— Но они так пахнут, — поморщилась Дженна, но прежде, чем он успел что-то сказать, она накинула грязные истертые полотна поверх плаща, не переставая, однако, шмыгать носом.
К седлу Конана был привязан мешок с сухим мясом. Этого хватило бы на несколько дней. Вода, однако, могла стать проблемой. Единственный бурдюк был наполовину пуст.
— Как ты думаешь, а им удалось выбраться? — неожиданно спросила Дженна. — Бомбатте, Зуле и всем остальным?
— Может быть.
Конан резким движением сорвал повязку с головы и принялся за ту, что прикрывала рану на груди.
— Нет! — воскликнула Дженна. — Не трогай их. Акиро сказал…
— Акиро и остальные, может быть, уже мертвы. И во многом по моей вине.
Конан стер повязками слои мази, закрывавший раны. К его удивлению, от них остались лишь тонкие розовые полоски, словно после долгих недель лечения.
— Я слишком увлекся своими ранами, жжением и запахом от повязок. Если бы не это, коринфийцам ни за что не удалось бы застать нас врасплох.
Он с тяжелым вздохом отбросил в сторону грязные тряпки повязок.
— Ты не виноват, скорее уж я. Это ведь я приставала к тебе, как ребенок, и дулась на тебя, вместо того, чтобы вовремя указывать путь. Если бы не это, мы свернули бы раньше, чем они напали на нас.
Конан потряс головой:
— Это глупости, Дженна. В том ущелье ты смогла бы увидеть нужный путь лишь на несколько мгновении раньше. Коринфийцы все равно напали бы на нас, только увидев, что мы поворачиваем.
Он приступил к ужину, оторвав кусок вяленой баранины, по жесткости не уступавшей плохо выделанной коже, да и по вкусу мало — чем отличающейся от нее. Дженна задумчиво хмурилась.
— Ну, положим, от меня ждать
Конан чуть не подавился куском мяса. Восстановив дыхание, он исподлобья посмотрел на нее, но лицо Дженны, как всегда, выражало лишь полную невинность. Неужели она и впрямь верила в то, что говорила, верила, что он… Ну нет, он еще не полный дурак, чтобы не почувствовать насмешки. Конан уже открыл рот, чтобы, огрызнуться, но понял, что любой ответ лишь усугубит его дурацкое положение.
— Ешь, — сказал он сурово, бросая к ее ногам кусок вяленого мяса.
Дженна аккуратно взяла его и принялась жевать. Киммерийцу показалось, что уголки ее губ растянулись в тщательно скрываемой улыбке. Этого еще не хватало, недовольно подумал он.
Сиренево-голубые сумерки спустились над горами. Дженна, закончив скромный ужин, стала подыскивать местечко поудобнее, чтобы лечь спать. Она раскладывала попоны и одеяла то так, то эдак на жестких камнях и вдруг жалобно попросила:
— Мне холодно. Сделай что-нибудь.
— Костра не будет, у тебя есть чем укрыться.
— Тогда забирайся ко мне под одеяло. Если ты не позволяешь мне согреться у огня, будь любезен согреть меня сам.
Конан уставился на нее. Нет, подумал он, надо же быть таким ребенком.
— Я не могу. Это… ну, в общем, я не буду.
— Но почему нет? Тетя зачем тебя послала? Я тут околеваю от холода, а ему и в голову не придет спасти меня от таких мучений.
Конан застонал и засмеялся одновременно.
Послали козла сторожить капусту. Ему даже пришлось встряхнуться, чтобы отогнать ненужные мысли.
— Подумай, Дженна. Тебе следовало бы поостеречься Тарамис, когда ты вернешься в Шадизар.
— Бояться тети? С чего бы это?
— Я не знаю истинной причины, — тихо сказал он, — но короли и королевы, принцы и принцессы — они думают не так, как остальные люди. И совсем по-другому понимают, что такое добро и что такое зло.
— Тебя беспокоит мой сон? Бомбатта был прав. В этом кратере и не такое приснится. А тетя любит меня. Она вырастила меня, заменив отца и мать.
— Может, оно и так, Дженна. Но если вдруг когда-нибудь тебе понадобится моя помощь, передай с кем-нибудь пару слов в таверну Абулетеса в Шадизаре. Я приду. И уж мне точно удастся найти для тебя безопасное место.
— Я так и сделаю, — ответила она, хотя было видно, что ей и в голову не могла прийти мысль, что это может понадобиться. — Но я так и не согрелась, — гнула она свое и даже приподняла край одеяла.