Rock`n`Love
Шрифт:
Меня трясло и колотило, точно я попала в огромную мясорубку. Не помню, как схватила канцелярский нож и полосовала руку в лохмотья. В голове взрывались яркие вспышки боли, вытесняя ярость, страх, напряжение. И глядя, как алые струйки стекают с пальцев и впитываются в ковер, я чувствовала облегчение и почти удовольствие. Еще глубже, еще сильнее, еще ярче. На смену душевным страданиям спешило такое нужное и желанное
Откинув нож, некоторое время я сидела неподвижно, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Рука горела, слезы высыхали, и сердце отстукивало гораздо спокойнее. Казалось, меня облили воском, и теперь он медленно затвердевает, избавляя от необходимости двигаться и дышать. Сначала онемело лицо, следом дюйм за дюймом и все тело. Даже кровь перестала сочиться из ран и свернулась.
Гребаный мир, гребаная жизнь, гребаная я.
Вот бы так окаменеть навсегда. Зачем жить дальше? Кому это нужно? Уж точно не мне. В эти минуты я всерьез обдумывала, где раздобыть канистру, чтобы наполнить ее бензином и спалить дом. Мне хотелось умереть, исчезнуть без следа, но при этом прихватить с собой двух уродов, что сейчас забавляются внизу.
До слуха доносились звуки музыки и их голоса.
Очнулась ближе к полуночи. Пришлось тащиться в ванную. Обработав порезы антисептиком, перехватила руку бинтом. Затем стерла следы на ковре и устало повалилась на кровать. Но уснуть так и не удалось. Стоило чуть смежить веки, как тут же чудились шаги за дверью. Или звук поворачивающейся ручки. Плавая в зыбком и тревожном забытье, я вскакивала от каждого шороха, как бездомный пес в подворотне. Издерганная, измученная бессонной ночью, к утру пришло осознание, ничего хорошего в моей жизни не будет.
Грэг не оставит попыток добраться до меня. Ему на смену придет очередной извращенец и продолжит дело предшественника. А мать будет делать вид, что ничего не происходит, винить во всем дочь-шлюху. И без конца созваниваться со своим астрологом, чередуя «Дни силы», когда она подолгу медитирует на террасе, с днями «Не в ресурсе», напрочь игнорируя мое существование.
Отец тоже не поможет. У него теперь подруга и опера.
Я была совершенно уничтожена. Не понимала, что делать дальше. Меня раздирали горькие мысли и чувства. Любые дальнейшие действия казались совершенно бессмысленными и не способными что-либо исправить в моей дерьмовой
Этим утром мне не хотелось никого видеть. Даже подругу.
Не придумав ничего лучше, я отправилась на побережье. Побыть в полном одиночестве, вдоволь насладиться собственной никчемностью и, возможно, сдохнуть. Сейчас это казалось лучшим исходом моей поганой истории.
Океан стал холодным и серым. Тяжелые волны с грохотом обрушивались на берег, оставляя белесую пену и спутанные клубки водорослей. Сгорбленные чайки и гаги одиноко сидели чуть поодаль. Нахохлившиеся, смурные, они с тоской смотрели вдаль, совсем как я в свое будущее.
Киллиан.
Не в силах избавиться от мерзкого послевкусия вчерашнего вечера, уже утром я стоял у кромки океана. Но сегодня побережье встретило меня шквалистым ветром и безумием. Волны обрушивались на берег, точно раненые звери. Некоторое время я наблюдал, как темные массы песка и водорослей поднимались со дна и мощными толчками выбрасывались на берег. До меня долетали холодные брызги, оседая на коже колкими прикосновениями. Подставив лицо и грудь прохладному соленому ветру, я с каким-то ожесточенным наслаждением чувствовал, как одновременно с кожей он охлаждает разум и чувства.
Вчера мы наконец-то поужинали в тесном семейном кругу. Ни дружков, ни подруг. А я уже и забыл, как это бывает, когда без посторонних. Родители увлеченно обсуждали предстоящий отпуск и в сотый раз уговаривали нас с Эмбер отправиться вместе с ними. Как будто мы упустим возможность остаться на две недели одни! Они все ещё не смирились с очевидным фактом, что время семейных отпусков безвозвратно прошло.
В какой-то момент мать вдруг поинтересовалась:
– А где Ники?
Едва удержался от колкого комментария.
– Сказала, что ей надо домой.
– У нее все в порядке?
– Не думаю, – расстроенно пробормотала Эмбер и перевела тяжелый взгляд на меня. – Киллиан испортил всю ее одежду. На ее месте я бы сбрила ему волосы, измазала суперклеем и посыпала сверху перьями.
Я внутренне чертыхнулся. Не ожидал такой подставы от сестры. Опешившие от неожиданной информации предки, молча уставились на меня. Пришлось объясниться:
Конец ознакомительного фрагмента.