Ритм
Шрифт:
Дома мама, папа, дед. Там всё просто и понятно.
И квартира у меня есть — дед когда-то переписал её на меня. Если понадобится, можно продать. Переехать. Начать что-то другое.
Я смотрю на подъезд, на тёмные окна.
Скоро лето.
А летом почему-то всегда кажется, что впереди есть место для новых решений. Просто нужно немного времени, чтобы услышать себя.
11
Иногда это даже смешно.
Выходишь
Свет бьёт в глаза, музыка идёт, зал двигается в такт. И девушки смотрят так, будто хотят тебя.
На самом деле — нет.
Им нужен этот образ. Голос, свет, музыка, немного дерзости между песнями. Им нравится думать, что они могут забрать кусочек этого с собой — на одну ночь, на пару разговоров у барной стойки, на утро без обязательств.
Я давно понял: проще не сопротивляться.
Пусть смотрят. Пусть улыбаются. Пусть играют в свои маленькие фантазии.
Так всем легче.
Иногда даже мне.
Кусок мяса так кусок мяса. Главное — чтобы музыка звучала правильно.
Леру я заметил сразу.
Даже сам подсуетился. Сначала попросил, чтобы она нам воду носила во время сетов — вроде мелочь, но удобно, когда человек рядом. Потом как-то так вышло, что она стала помогать перед выступлениями: то кабель подаст, то список песен принесёт, то ещё что-нибудь.
Она всегда стояла где-то рядом.
И смотрела.
Так, будто сейчас сожрёт. Честное слово. Не нагло даже — а как-то… жадно. Будто ей всё мало.
Сначала это даже льстило. Думаешь: ну вот, человек слушает, ловит каждую ноту.
Но потом ловлю себя на мысли — я же уже стараюсь. Играю, пою, выкладываюсь. А она всё смотрит и смотрит.
Иногда прямо хочется сказать: «Девочка, дай подышать».
А она — нет.
Глаза большие сделает и смотрит. Будто пытается понять что-то, что я сам про себя не до конца понимаю.
Думаю, ладно, я не жадный.
Позвал к себе. Она согласилась сразу, даже слишком легко. Как будто только этого и ждала.
Приехали. Я по квартире хожу — воду поставить, музыку выключить, что-то на кухне убрал. А она за мной ходит.
Молча.
И всё смотрит.
Я сначала даже усмехнулся. Думаю, ну ладно, бывает. Люди по-разному себя ведут.
Потом в кровать легли. Я уже, если честно, выжатый после вечера — голова гудит, тело тяжёлое.
А она снова смотрит.
Прямо так внимательно, будто я сейчас что-то важное сказать должен.
Я лежу и думаю: «Господи… да что ж ты делаешь».
Как будто экзамен сдаю, а не просто ночь заканчиваю.
Но самое
Правда. С ней как-то… спокойно. Обычно после таких историй голова начинает работать: зачем, почему, что дальше. А тут — тишина. Мысли не гложут.
И в постели она, конечно… с характером. Я даже усмехнулся тогда про себя: «Ну и маньячка».
Думал-думал потом пару дней и всё-таки поехал к ней. Сам не понял зачем.
Она дверь открыла — и всё сразу как-то закрутилось. Без лишних разговоров. Стоит, смотрит на меня во все глаза.
Ни «чай будешь», ни «как дела».
Я даже хмыкнул про себя. Думаю: «Ну ладно… погнали».
А потом вообще смешно вышло. Уже под утро она начала меня пихать, двигать.
Я сначала сквозь сон бурчу:
— Лер, не толкай…
А потом оказалось — она меня просто нормально уложить пыталась, потому что я поперёк кровати развалился.
И вот это почему-то меня и зацепило.
Такая вроде смотрит на тебя, как на добычу… а потом тихо заботится, чтобы у тебя спина утром не болела.
Странное чувство.
Но, если честно, приятное.
Еду в клуб и по дороге думаю — может, сегодня после выступления куда-нибудь выбраться поесть. Нормально, спокойно. Сесть, выдохнуть, сил набраться.
Мысль странная, но крутится вокруг Леры.
Захожу в клуб — ребята уже на месте, настраиваются.
— О, — говорит Глеб, — дописал?
Я даже не сразу понимаю.
— Что дописал?
— Песню, — говорит он. — Лист же лежал у вас.
Я хмурюсь.
— Я ничего не дописывал.
Глеб смотрит на меня уже внимательнее.
— Подожди… тогда кто это сделал?
Он протягивает мне лист.
Я беру.
И зависаю.
Мелодия моя. Тот самый кусок, над которым я вчера сидел. Но фраза развернута иначе, несколько нот переставлены, и финал… финал вообще другой.
Я глазами читаю такты и почти слышу, как это звучит.
И оно… работает.
Чёрт.
Это не просто поправлено. Это стало цельным. Мелодия наконец-то приходит туда, куда я её всё время тянул, но не мог довести.
Я тихо выдыхаю:
— Да вы издеваетесь…
— В смысле? — спрашивает Глеб.
Я ещё раз смотрю на лист.
— Да это же… пушка.
Глеб выхватывает лист, быстро пробегает глазами.
— Подожди… — говорит он. — Это бомба вообще.
Я молчу пару секунд.
Потом разворачиваюсь и иду к администратору.
— Слушай, тут кто-нибудь заходил в нашу комнату сегодня?
Он поднимает голову.
— Да. Лера заходила.
Я замираю.
— Когда?
— Днём вроде. Ненадолго.