Ритм
Шрифт:
— А тебе обязательно это называть?
Я поворачиваю голову через плечо.
— Иногда да.
Он снова усмехается — тихо, почти лениво.
— Тогда это секс, Лер. Хороший секс.
10
Я была уверена, что он уедет. Скажет что-нибудь короткое, как умеет, хлопнет дверью и исчезнет до следующего раза. Но он ничего не сказал. Просто лёг спать — прямо поперёк кровати, как будто так и
Я лежу рядом и понимаю, что мне физически хочется отодвинуться. Не из-за него даже… скорее из-за мыслей. Они начинают толкаться в голове, и мне нужно место, чтобы их разложить.
Я правда не понимаю эту ситуацию.
С одной стороны, он не делает ничего силой. Скорее всего, он вообще не понимает, что у меня всё это воспринимается совсем иначе. Для него, возможно, всё просто. Слишком просто.
Я осторожно сползаю с кровати, стараясь не шуметь. На полу нахожу свою одежду, собираю её по одной вещи. Комната полутёмная, и он даже не шевелится.
В зале прохладнее.
Я натягиваю футболку, сажусь на диван и надеваю наушники. Музыка заполняет уши почти сразу — мягко, как вода.
Она всегда помогает. Как будто кто-то аккуратно приглушает весь лишний шум внутри.
Его голос для меня тоже как музыка. Иногда я думаю, что именно он меня и тянет. Не взгляд, не прикосновения — а этот спокойный, низкий тембр, в котором всегда есть какая-то странная уверенность.
Скорее всего, да. А может, и нет.
Я запуталась.
Я понимаю только одно — я почему-то не могу его оттолкнуть. Сколько бы ни пыталась объяснить себе, что всё это неправильно, неудобно, временно… что мне это не подходит.
Музыка в наушниках продолжает играть, но я вдруг снимаю их, так и не дослушав композицию. Тишина возвращается слишком резко.
Я поднимаюсь и иду обратно в комнату.
Он всё так же спит поперёк кровати, как будто занял её целиком и не задумывался об этом ни секунды. Я тихо забираюсь на кровать и сажусь в изголовье, поджав ноги к груди.
Сижу и смотрю на него.
И думаю только об одном.
Долго ли я смогу вот так… просто мириться со всем этим. Не спрашивать лишнего, не ждать ничего определённого, не пытаться расставить слова по местам.
И в какой момент ему это надоест.
Когда он просто остынет.
И что тогда останется у меня.
Он вдруг открывает глаза.
Смотрит на меня снизу вверх — сонно, но с усмешкой, которая у него появляется почти всегда.
— Что, снова в бой?
Я качаю головой.
— Нет… я просто смотрю.
Он несколько секунд молча разглядывает меня, будто пытается понять, шучу я или правда так и сижу тут среди ночи со своими мыслями.
— Хорошо, — тихо говорит он.
И снова закрывает глаза.
Будто для него в этом
А я продолжаю сидеть в изголовье, обняв колени, и смотрю на него в полумраке комнаты, где всё снова стало слишком тихо.
Он слишком большой для этой кровати. Я смотрю на него и понимаю, что в таком положении у него через пару часов просто будет болеть всё тело. Он лежит поперёк, одна нога почти свисает, плечо упирается в край.
Я осторожно наклоняюсь и пытаюсь его чуть сдвинуть.
— Лер, не толкай… сейчас… — бормочет он сонно, даже не открывая глаз.
Я закатываю глаза.
— Господи, да я тебя положить нормально пытаюсь!
Он что-то недовольно мычит, но всё-таки чуть поворачивается. Я тяну одеяло, толкаю его плечо, пытаясь развернуть вдоль кровати. Это почти смешно — двигать взрослого мужчину, который тяжелее меня раза в два и при этом спит, как медведь.
— Ты невозможный… — тихо бурчу я.
Он наконец открывает один глаз, мутный от сна, смотрит на меня секунду.
— Заботишься, значит…
В его голосе появляется лёгкая усмешка.
Я фыркаю и откидываюсь обратно к изголовью.
— Не придумывай. Просто не хочу слушать утром, как у тебя всё болит.
Он что-то тихо хмыкает и закрывает глаза снова, уже лежа нормально. А я всё равно ещё какое-то время сижу рядом, поджав ноги, и думаю, что всё это выглядит слишком… по-домашнему для того, что он назвал просто сексом.
Он снова затихает, дыхание становится ровным, тяжёлым. Я смотрю на него в полумраке и ловлю себя на странном ощущении.
И дело даже не в том, как он выглядит. И даже не в том, как говорит.
Я почему-то чувствую близость.
Такую, которую трудно объяснить даже самой себе.
И тут же внутри появляется другая мысль: «А может, это вообще какой-то синдром?»
Та самая странная человеческая привязанность, о которой иногда читаешь и думаешь: "Ну как так можно". Женщины ведь не всегда глупые. Многие всё понимают, видят, чувствуют… и всё равно остаются. Потому что такие отношения втягивают. Медленно, тихо. Как омут.
«Может, я просто попала в тот самый омут», — думаю я.
Я вздыхаю и провожу ладонью по лицу.
Нет, здесь всё вроде другое. Никто никого не держит, не давит, не заставляет.
Но ощущение всё равно странное.
Где-то между теплом и пустотой.
И если честно, сейчас я чувствую себя… использованной.
Не потому, что он сделал что-то не так.
А потому что я сама позволила этому зайти глубже, чем собиралась.
Утром я проснулась одна.
Как говорится, ни звоночка, ни письма. Только пустая половина кровати и тишина в квартире, которая почему-то кажется чуть холоднее, чем обычно.