Рискованный рейд
Шрифт:
«Мудр!» – уважительно подумалось Расулу. Он быстро миновал парк, пройдя мимо новостроек, подошел к мусорным бакам и, вытащив из сумки пакет, бросил его в урну. Пакет был облезлый и местами порванный, именно такой, чтобы не заинтересовать ни одного бомжа. На дне его лежал только что использованный пульт дистанционного управления. Протянув руку к лежавшему в кармане ключу от дверного замка, Расул задумался: только что покинутая квартира располагалась слишком удачно, чтобы просто так взять и навсегда от нее отмахнуться.
«Время стирает все», – решил Расул и, пребывая в задумчивости, огляделся по сторонам. Поблизости никого не было. На месте взрыва скоро поставят памятник, но пройдет год-другой – все
Глава 1
Назначение
– Дядь Сань! – Лешка, он же старший лейтенант Юдин, командир группы специального назначения, служивший в разведывательной бригаде специального назначения ГРУ ГШ, трижды ударил в дверь соседней квартиры, той, что на лестничной площадке располагалась справа. Звонок давно не работал, и дядя Саня, как его звал Лешка, не собирался его чинить.
– Только деньги тратить! – отмахивался он, а на предложение Лешки сделать звонок на общественных началах хмурился. – Что, у меня самого рук нет, что ли? – обиженно ворчал он и, потрясая плохо гнущейся левой рукой, добавлял: – Раз нет денег с пенсии, чтобы купить новый, пусть и этот не работает!
Лешка в душе посмеивался над причудами старика, но одновременно понимал, что в чем-то сосед прав. Пенсия инвалида второй группы, получаемая дядей Саней, была столь мизерной, что Лешка порой удивлялся, как тому вообще удается сводить концы с концами. Сам же Юдин едва умудрялся укладываться в офицерское жалованье. Несмотря на свою излишнюю ворчливость, в целом дядя Саша Лешке нравился, а уж уважение, которое Лешка к нему испытывал, было на грани почитания. Дядя Саша, он же Александр Александрович Рыбкин, воевал в Афганистане, был ранен, получил инвалидность. С тех пор и жил на свою мизерную пенсию, но не спился, не опустился на дно жизни, не стоял на рынке, прося милостыню, а по мере сил подрабатывал, ремонтируя старую радиоаппаратуру; зарабатывал на этом, как видно, немного, но за квартиру платил регулярно и никогда не просил, как соседи слева, взаймы.
Родных у Сан Саныча не было, а может, он просто не желал их видеть. Во всяком случае, здесь они никогда не появлялись. Иногда Сан Саныч уезжал на несколько дней, как он объяснял – к своему старинному другу. О своем же боевом прошлом он вспоминать не любил, да и о том, что в свое время служил в спецназе, да еще в Афганистане, обмолвился как-то вскользь, это было в первые дни их знакомства, почти год назад. Лешка, по такому случаю сказавший ему о своем месте службы, был рад иметь в знакомых человека с таким боевым прошлым и охотно поговорил бы о войне, послушал бывалого человека, но тот почему-то замкнулся и эту тему старался больше не поднимать. Видимо, прошлое всерьез держало его и никак не хотело отпускать.
– Дядь Сань! – Лешка вновь бухнул кулаком в дверь. На этот раз за стеной послышались тяжелые шаркающие шаги, загремел отпираемый засов, и дверь слегка приоткрылась.
– Ты, Алексей, чего это
– Так воскресенье, я на рынок бегу; может, вам что-нибудь взять нужно?
– На рынок? – Казалось, Сан Саныч задумался. – А что ж, пожалуй, и возьми, коль не тяжело.
Его взгляд снова скользнул куда-то мимо Юдина, он отступил в глубину своей квартиры. Дверь, хлопнув, снова закрылась. А Лешка, пожимая плечами, остался стоять, ожидая, когда дядя Саня вернется. Вот такой он был весь: встреть его на улице в хорошую погоду, так не уйдешь, заведет разговором, увлечет побасенками, а дома… словно другой – нелюдимый какой-то, и в квартире у него Лешка никогда не был. Впрочем, Сан Саныч как-то все объяснил:
– Давно я один живу, уже и как порядок наводить позабыл. Не прибрано, сам-то ничего, а гостей водить стыдно.
– Да я и сам нечасто тряпку и пылесос в руки беру… – попробовал было Лешка проломить брешь чужой обороны, но Сан Саныч только рассмеялся.
– Пы-ле-сос… слово-то какое. – Он усмехнулся. – Я и про метелку дворовую забывать стал.
На этом тот разговор и закончился. К себе Рыбкин не пускал. А вот в гости к Алексею ходил охотно. Но никогда с пустыми руками. Сам он почти не пил, ссылаясь на больную печень, но водку брал хорошую, бутылку, а то и две. Лешка тоже считал себя почти непьющим, но иногда, когда снедала тоска одиночества и приходил сосед, он позволял себе расслабиться.
– Держи, – дверь снова открылась, и Сан Саныч протянул Юдину несколько денежных купюр, – на все мясца.
– Да тут много… – зная финансовые проблемы пенсионера, засомневался Алексей.
Сан Саныч вроде сперва стушевался, затем заговорщицки подмигнул:
– Я тут шабашку хорошую нашел, теперь заживу!
– Ну, если так…
Взяв деньги, Лешка улыбнулся пенсионеру и, развернувшись, начал спускаться вниз по лестнице, на ходу просчитывая кратчайший путь к центральному рынку. День был солнечный, теплый, ехать в автобусе в такую погоду не хотелось. Он вышел из подъезда и зашагал в направлении центральной улицы. Играя в своеобразную игру, свой маршрут он продумал до мельчайших деталей, и теперь двигался, в точности руководствуясь выстроенным в голове планом. Выйдя на центральную улицу, Алексей пересек ее наискосок в районе памятника павшим в Великой Отечественной войне, оставив его слева, дошел до автомобильной стоянки, повернул налево, взглянул на часы. В график намеченного маршрута он укладывался с точностью хронометра…
Все-таки на рынок он пришел на три минуты позже, чем рассчитывал, но нисколько не огорчился – заданный темп был выдержан, и как ни подмывало Алексея ускорить шаг и таким образом уложиться в «построенный» график, он этого не сделал. Донельзя довольный собой, Юдин закупил все, что хотел, купил Сан Санычу свежего мяса, затем, вспомнив, что забыл взять себе сыра, вернулся к молочному ряду.
– …Говорят, куча народу пострадала… – Две продавщицы-молочницы, не обращая внимания на снующих туда-сюда покупателей, вели неспешный разговор. Произнесшая эту фразу раскрасневшаяся тетка сокрушенно качнула головой. А стоявший неподалеку от них Алексей невольно навострил уши.
– Семнадцать человек только убитыми! – выдала точную цифру ее собеседница, и Юдин утратил интерес к этой беседе. Произошедший в соседнем городе теракт особо не афишировался, но все о нем знали. Увы, выбирая нужный сыр, он вынужден был слушать их разговор и дальше.
– Жалко-то как! – вздохнула первая продавщица, вторая хмыкнула, скептически оценивая жалостливость своей собеседницы.
– Радуйся, что у нас пока тихо! – Она потянулась к лежавшей под прилавком пачке сигарет и словно только тут обратила внимание на стоявшего Алексея. – Вам молочка? Сырку?