Римлянин
Шрифт:
— Ты точно не имеешь отношения к демонам и диаволу? — испытующе спросил его Карл Фридрих.
— Имею и ещё какое, — ответил Таргус, грустно усмехнувшись. — Я убивал их, стрелял в них, взрывал из самодельных одноразовых пушек… А в конце концов, я уничтожил их мир и ещё шесть до кучи. Никто не выжил. Миллиарды демонов и миллионы людей погибли. Для чего? Я до сих пор не знаю. Такова была воля Бездны, или Теллур, как называет её мой народ.
Он искал для себя объяснение, не находил, поэтому пришлось его придумать: Бездна не хотела отдавать те миры кому-то ещё и сделала их бесполезными. Нет живых разумных — нет смысла тратить ресурсы на перемещение туда армий вторжения.
— Тогда зачем ты здесь? Здесь есть демоны? — испуганно спросил Карл Фридрих.
— Не знаю, зачем я здесь и не думаю, что тут есть демоны, — вздохнул Таргус. — Я просто появился здесь, без каких-либо задач и целей, просто оказался в теле бесполезного и беспомощного младенца. Раньше я мог многое, а сейчас… Я даже защитить себя не смогу, если появится такая необходимость. Все полезные навыки, рефлексы, всё пропало. Проклятье…
— А если появятся демоны? — вызывающая липкий страх мысль полностью завладела герцогом. — Что тогда делать?
— Те демоны, с которыми я сражался, были сильны и быстры, каждый стоил десятка обычных солдат, а некоторые, особо крупные особи, были способны без труда порвать в клочья целую центурию опытных бойцов. Но они не умеют прятаться и ты бы о них уже знал, — Таргус распахнул двойной кафтан, так как стало жарко. — Не переживай слишком об этом, если ты и встретишься с демонами, то точно не при жизни. И есть шанс, что у вас нет своего Инферно, тогда о посмертии можешь не думать. Не будет никакого посмертия.
— То есть? — испуганно вопросил Карл Фридрих.
— Не будет никакого посмертия, Элизия или Рая, Тартара или Ада, ничего не будет, — пояснил Таргус без особой охоты. — Это, я считаю, даже хорошо. Душа растворяется в бесконечном Нигде и всё. Никаких кар, никаких наград, ты даже не сможешь ничего почувствовать и осознать, тебя не будет. Идеально. Жаль, что я этого лишился навсегда…
Он замолк. Повисла тягучая тишина. В кабинете, кроме них двоих, никого не было, а из источников освещения было только пламя камина. Атмосфера таинственная и загадочная, отсылающая к тёмным древним временам, когда первобытные люди скапливались у костров и пережидали опасную ночь.
— Это пугает… — произнёс Карл Фридрих. — Если после смерти не будет ничего…
— А может, что-то есть, — не стал слишком уж экзистенциально давить на него Таргус. — Я здесь всего несколько лет, кто я такой, чтобы уверять тебя в чём-то касательно местного мироустройства?
— Но если ничего нет, то получается, что можно всё? — эта мысль напугала герцога даже больше, чем все предыдущие, это было видно по его мимике, которую он перестал контролировать.
— Кто тебе такое сказал? — усмехнулся Таргус. — Мне — ладно, мне плевать на мнение остальных и в принципе для меня ничего не изменится, если кто-то будет считать, что я плохой или неправедный, но это я. Ты же живёшь в давно устоявшемся социуме, со своими законами и ограничениями. Ваши святоши любят думать, что это они и только они удерживают тупое человеческое стадо от повальной резни и грехопадения, в то время как в людях заложена врождённая мораль. Даже если бы ты не верил ни в каких богов, это не значит, что ты, потеряв страх, начал бы резать людей, ведь так? Более того, если единственное, что сдерживало человека от совершения преступлений, это религия, то у меня плохие новости: этот человек конченый ублюдок и потеря веры его нисколько не оправдывает. Я это к чему? Религиозность — это не обязательное требование для того, чтобы вести себя правильно и быть нормальным человеком.
Таргус взял паузу, чтобы его непривычное к долгим речам горло немного отдохнуло.
Чего это он так разоткровенничался сегодня?
Сегодня очередная годовщина его появления в этом мире, а он не достиг ничего. Он даже не знает, зачем он здесь. На фоне того, чего он добивался в иных мирах за более короткое время, сейчас он буквально топчется на месте, а всё из-за несправедливых стартовых условий. Как Бездна вообще могла додуматься до того, чтобы «откатить» его организм до состояния новорожденного и отправить сюда, в страну немытых германцев?
— Я это к чему, Карл Фридрих? — вновь заговорил Таргус. — Не надо быть верующим, чтобы вести высокоморальный образ жизни, не надо быть неверующим, чтобы творить жестокие вещи. Вот я буду творить что-то подобное, как мне подсказывает интуиция, буду творить только потому, что могу. И первыми на моём кровавом пути будут датчане, преимущественно их знать, к тупым крестьянским увальням я претензий не имею. И если ты не хочешь увидеть моря датской благородной крови и горы изорванных датских знатных тел, лучше тебе убить меня сейчас, пока есть возможность. Лет через десять это будет уже невозможно…
Те ублюдки, которые подорвали здания администрации Римской республики в Скандии, принадлежали к какому-то знатному клану. Простые люди были довольны жизнью, которая стала объективно лучше, чем было до прихода римлян, ведь помимо налогов и рекрутских наборов они несли ещё цивилизацию и мир на долгие годы, а вот знать в таком случае лишалась власти и положения, потому что варварские нобили не могли рассчитывать на какие-то поблажки.
Кто-то из простолюдинов умрёт, много кто, это война — потери неизбежны, но они умрут не из-за того, что Таргус имеет что-то конкретно против них, а из-за того, что они будут защищать свою знать.
— Я даже не подумаю вредить тебе, Петер, — заверил Таргуса Карл Фридрих. — Наоборот, я всячески поспособствую тому, чтобы у тебя всё получилось!
— Потом не говори, что не знал, к чему это приведёт, — предупредил его Таргус. — Будет очень много крови, стёртых с лица земли датских городов, пашен, начинённых трупами, а также разделённых войной семей.
— Если это принесёт мне мой Шлезвиг, я готов на такие жертвы, — уверенно ответил Карл Фридрих.
— Никогда не забывай, что ты делишь со мной ответственность за это, — хмыкнул Таргус.
Герцог кивнул несколько дёргано, а затем решил сменить тему:
— Ты растёшь в одиночестве, сын. Не нужна ли тебе компания других детей?
— Я не хочу тратить время на общение с тупыми детьми, — ответил Таргус. — Мои мысли сейчас полностью сконцентрированы на том, как добыть нам денег на качественную и многочисленную армию.
//Герцогство Гольштейн-Готторп, город Киль, 6 мая 1732 года//
— Это возмутительно! — воскликнул Карл Фридрих и шарахнул кулаком по столу. — Да как они смеют?!