Рикугун хохэй тюи
Шрифт:
Чуть позже, ближе к полудню, пожаловал сам Итиро с шестью солдатиками, кои бережно выгрузили одну из новейших «труб» прямо на станочной треноге. К ней же доставили и укупорки со снарядами. Вторым рейсом привезли пузатые бочки с какой-то вонючей жижей. Как я уяснил, они станут служить условной мишенью, по которой расчёт произведёт показательный выстрел. Пальбу планировали учинить уже после кулачных боёв, дабы в лучах закатного солнца горящие обломки бочек эффектно разлетались на потеху зрителям.
— Так, может, и позицию для пушки обустроить по всем правилам, для пущей картинности? — предложил я на свою голову и тут же
Ну а я что? Я и состроил как надо. Орудие окопали на круче, чуть в стороне от замковых стен. Возвели перед ним плотный бруствер из мешков с землёй, а с наружной стороны рачительно замаскировали его дёрном и ветками. Чуть поодаль таким же манером оборудовали командирский наблюдательный пункт — именно оттуда благородные гости станут созерцать разрывы гранат. Ничего мудрёного: просто отрыли в рост человека ровик глубиной под два аршина, после чего заложили насыпи спереди и сзади. Копал я всё это с дальним прицелом — на случай, если супостат всё же пойдёт в организованный прорыв. Так что позицию я сработал двухстороннюю, с тыловым траверсом, дабы осколки от разрывов за спиной никого не посекли. Благо шестеро солдатиков с лопатами лишних вопросов не задавали, а беспрекословно исполняли приказы старшего по чину. Да и нашу балаганную артель удалось привлечь к шанцевому труду. Мужикам всё равно недосуг было слоняться без дела, а так хоть время убили до начала бенефиса.
Именно за фортификационными работами меня и застал офицер из кэмпэйтай. На сей раз он явился при полном параде: тёмно-синий, почти чёрный суконный мундир на французский манер, с высоким жёстким воротником-столбиком. На правом рукаве — белая повязка с двумя пунцовыми иероглифами. На левом боку на портупее покоилась сабля, на правом — кожаная кобура с табельным револьвером.
— Отчего-то я ничуть не удивлён, застав армейца за копанием в грязной земле, — усмехнулся жандарм.
— Отчего-то я тоже ничуть не удивлён, созерцая военную позицию исключительно глазами пустомели со стороны, — парировал я и, перехватив шанцевую лопату за черен, швырнул ему. — Скидывай мундир да лезь к нам в ровик. Или боишься дворянские ручки замарать?
Ищейка прищурился — хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Однако портупею отстегнул, передал оружие напарнику и стащил китель. Под ним обнаружилась простая белая хлопковая рубаха, поверх которой он ловко нацепил обратно ремень с кобурой. Саблю вместе с мундиром оставил у товарища, а сам, поудобнее перехватив лопату, спрыгнул к нам в ещё строящийся окоп.
— Ежели ты мнишь, будто я из паркетных шаркунов, то крепко промахнулся, Гриневич-доно, — хмыкнул он и, быстро прикинув взглядом расположение бруствера, принялся рьяно вгрызаться в грунт. — Можете звать меня Куросава-сан. Я и сам в своё время лямку в пехоте тянул, полуротой командовал, покуда в жандармерию не перевёлся.
— Ну вот и ладно, Кура, — я одобрительно хлопнул его по плечу и забрал лопату у одного из уставших солдатиков. — Лопатой-то руби, да под себя выгребай. Чем глубже в матушку-землю забуришься, тем больше шансов, что голова на плечах останется.
— Всё не оставляешь мысли, что к нам могут пожаловать на бронеходах? — хмыкнул Куросава, но как-то слишком уж спокойно, без былой издёвки. Более того, он стал заметно прилежнее махать лопатой, откидывая грунт куда дальше, нежели ленившиеся
— Я бы на их месте нагрянул именно так. Слишком уж хороша позиция у леса, дабы разнести к чертям здешнюю кладку из пары орудий, а опосля ворваться во двор на тяжело бронированной машине, — я лишь пожал плечами, споро вгрызаясь сталью в землю.
— То-то и оно, — задумчиво протянул жандарм. — Мы в управлении уже столько вариантов перебрали, каким манером лазутчик попробует просочиться, а потом вдруг поняли… Все приглашённые гости так или иначе держатся одной политической кабалы — общества «Сэйюкай». Возможно, ты не силён в здешних интригах, оттого и не слыхивал…
— Мне откровенно плевать, — отозвался я.
— Ну, впрочем, тебе оно и без надобности. Достаточно разуметь, что костяк этого союза — старые чинуши-бюрократы да крупные землевладельцы. В обмен на поддержку казённых смет в парламенте они выбивают для себя министерские портфели и жирные казённые подряды для своего и дружественного купечества, — пояснил Куросава, уже отчётливо пыхтя от усердной работы. — Супротив этой клики выступает партия «Кэнсэйто» — там больше обретается интеллигенция, торговцы, фабриканты да биржевые тузы. Если господа из «Сэйюкай» горой стоят за назначение на должности клановых ставленников, то их супостаты, напротив, требуют выборности, честного партийного кабинета и расширения избирательных цензов.
— Короче говоря, дворянская верхушка против народников, — обозначил для себя я и коротко усмехнулся. — До боли знакомая песня.
— Не совсем, но ежели твоему уму так сподручнее — пускай. Помимо этих двух гигантов, в подполье бурлит ещё великое множество радикальных кружков и сект. Далеко не всем по нраву делёж пирога в столице, и они пытаются продавить свои интересы, зачастую нанимая для грязных дел боевые дружины вроде тех же «драконов».
Он внезапно замер и, уперев лопату в дно ровика, пристально поглядел на меня:
— И вот тут, Гриневич, возникает резонный вопрос. Ежели все главные денежные мешки и заправилы союза собираются в одном глухом гнезде… не проще ли устроить не одно тайное покушение, а одно большое, кровавое злодеяние в назидание всей империи?
— Значит, всё-таки ждём бронеходы? — я хмыкнул и тоже остановился, с вызовом поглядев на жандарма.
— Ну, не думаю, что всё настолько грозно, — он скосил глаза в сторону своего экипажа. — Однако мы тут с напарником совершенно случайно возвращались с выемки одного подпольного оружейного склада заговорщиков, а у них, представь себе, в укупорках выявился припрятанный пулемёт Максима!
Не сдержавшись, я громогласно рассмеялся. Не столько от шутки ищейки, сколько от глупой иронии судьбы. Ещё не так давно меня держали за полоумного сумасшедшего, а ныне все разом восприняли мои опасения всерьёз. А ведь моя казачья чуйка изначально вопила, что намечается крупное дело. Что ж, осталось лишь дождаться, когда грянет буря.
Благо к съезду первых гостей позиции были полностью окопаны. Жандармы даже успели скрытно разместить своё тайное сокровище на командирском наблюдательном пункте. Куросава искренне похвалил меня за рачительный выбор места и немало подивился, узнав, что сам я обыкновенно шанцевым трудом на службе не промышляю, а воюю с конного наскока и вообще, как правило, хожу в летучих разведывательных сотнях.