Рикугун хохэй тюи
Шрифт:
— Он метит на высокую должность, где у него слишком много соперников. И кое-кто из них, без сомнения, будет несказанно рад, ежели мой сын безвременно скончается во время столь многолюдного съезда гостей, — начал было он, но, заметив мою потяжелевшую мину, разом отбросил улыбку. — Что ж… Вижу, вы человек иной кости. Как и всем военным, вам потребны прямые приказы и чёткая диспозиция, а не китайские церемонии. Люблю иметь дело с армией. Сперва я помышлял договориться с господином Итиро, дабы он просто спустил вам приказ по службе. Но, беря в расчёт ваше прошлое и отнюдь не за красивые глаза полученные кресты на вашей груди, уверен: я могу доверить эту задачу лично вам. Разумеется, за весьма щедрое вознаграждение.
— Желаете переложить
— Не стану вас переубеждать, — тихо рассмеялся Ямада. — Господин Гриневич, ваша задача — наладить караульную службу и оборону празднества. В ваше распоряжение поступят все ратоборцы из вашей команды. Неприятель, по нашим сведениям, станет действовать через наёмных убийц. Мы ждём нападения, и у нас имеются… скажем так, подтверждённые агентурные донесения. Поскольку съезд намечается изрядный и приглашены почтенные особы, мы не вправе выказывать свои опасения и выставлять явные патрули с ружьями. Оттого мы и созываем кулачных бойцов. Само собой, среди публики окажется немало переодетых в партикулярное платье военных. Ваша цель — высмотреть наёмника в толпе и по возможности скрутить его. В крайнем же случае — неотлучно находиться подле моего сына и предотвратить злодеяние самим фактом своего присутствия.
— А вариант с дальним стрелком вы не рассматриваете? — уточнил я, всё ещё со скепсисом внимая речам старика. — К примеру, карабинер с хорошим прицелом, засевший на дереве или холме, который в урочный миг нажмёт на спуск?
— Сие исключено. Поместье, где развернётся празднество, окружено чистыми полями и покоится на крутой возвышенности. В прежние годы его пытались взять приступом две сотни бунтующих крестьян, но десяток добрых стрелков без труда отстояли усадьбу, — он довольно ухмыльнулся. — Я понимаю ваше недоверие как человека военного, но позвольте заверить: на торжестве соберутся влиятельнейшие люди империи. К тому же сам господин Итиро, вернее всего, доставит туда свои «трубы», дабы выказать их мощь потенциальным вкладчикам. Так что известное число вооружённых нижних чинов там всё же встанет на посты — но все они из нашей лагерной охраны, а стало быть, их подозревать резону нет.
Я лишь примирительно поднял ладони. Ежели отставному столоначальнику угодно, чтобы мы кривлялись на празднике на манер ярмарочных паяцев, он своего допьётся. Его монеты решают куда больше, чем наше нежелание лезть в чужую кашу. Стало быть, остаётся лишь готовиться. Понятное дело, огнестрельного оружия мне в руки никто не даст, но ежели добуду добрую казачью шашку, то и ею сумею знатно накрошить мерзавцев. В конце концов, не решатся же таинственные супостаты на полномасштабный штурм силами пары пехотных рот да при поддержке шагоходов? Ну а на самый крайний случай под рукой окажутся трубы Итиро. Отобьёмся как-нибудь.
Со стариком Ямадой мы расстались на доброй ноте. Распили чай, после чего я отправился готовиться. Мне кровь из носу требовалось разузнать, кто такие эти «Кокурюкай», которых упомянул чиновник. Именно их он опасался пуще прежнего. Сам я о них в лагере проведать ничего толком не мог, а потому засел за письмо к Щербаку. Уже в привычной манере расписал для своей «ненаглядной зазнобы», что участвую в большом празднестве, поскольку заделался весьма известным ратоборцем, а фактически меж строк просил боевого товарища наведаться к знающим людям и разузнать всё возможное о «чёрных драконах». Благо наше сообщение было налажено исправно — ответ я обыкновенно получал меньше чем через две недели. Другой вопрос, что до именин оставалось и того меньше времени…
Итиро, в своём обычном репертуаре, не оставил нам даже права выбора. Он созвал
Почти на целую неделю меня вырвали из чертёжной мастерской — я только и делал, что готовился к грядущему выезду. Господин Ямада дважды брал меня с собой в поместье. В первый раз я просто осматривал само строение. Усадьба, сработанная на манер старинного небольшого замка, и впрямь удачно расположилась на крутой круче и представляла собой глухой квадрат из каменных построек с внутренним двором. Наружные стены зданий одновременно служили крепостной оградой. Так что я вполне поверил, что десяток добрых стрелков сумел здесь опрокинуть две сотни взбунтовавшихся мужиков. Другой вопрос, что в те поры обороной верховодил сам хозяин гнезда — самурай, верой и правдой служивший своему государю. Ныне же в роду этого воителя остались одни лишь партикулярные чинуши, за всю жизнь не державшие в руках ни клинка, ни доброй винтовки.
Второй мой приезд случился уже накануне самого празднества. Я ещё раз исходил весь двор вдоль и поперёк. Мне указали места, где расставят столы, где сработана площадка для кулачной потехи, а где займут позицию стрелки Итиро со своей «трубой». Для показательной пальбы положили взять всего четыре снаряда. Стрелков снаряжали шестерых: двое прислуги у орудия и четверо подносчиков. Только им одним дозволялось находиться на торжестве с винтовками. У прочих же, за вычетом ратоборцев, при себе не окажется даже копеечного ножика. Кадзану великодушно позволили оставить короткий клинок, мне же — носить шашку и кинжал. И вот с таким нехитрым припасом нам предстояло противостоять безвестному наёмному убийце.
С другой стороны, всякое лицо из гостей обязано предъявить именное приглашение, и «по знакомству» ни одна душа не проскочит. Допуск — исключительно по сколоченному списку. Прислугу тоже перетряхнули до седьмого колена. Более того, двое из обслуги состояли на тайной службе в Кэмпэйтай — то бишь в военной жандармерии. Причём, судя по их почтенным годам, это были отнюдь не серые строевики, а бывалые филёры и сыщики, собаку съевшие на поимке опасных мятежников и заговорщиков. С одним из них мне и довелось столкнуться во второй выезд — он мерил шагами усадьбу вместе со мной.
— Есть ли соображения, каким манером налётчики проникнут внутрь? — поинтересовался я у него, когда мы пристально осматривали карнизы крыши, проверяя, нет ли уязвимых выступов для заброса верёвки с кошкой.
— «Драконы» горазды на каверзы и тайные вылазки, — задумчиво отозвался жандарм. О том, что покушение замышляется именно по линии «Кокурюкай», ведали лишь те, кто держал в руках нити охраны. — Обычно их лазутчики происходят из обедневших самурайских родов, а оттого сызмальства обучены старинному ратному искусству. Стало быть, надобно ждать скрытного пролаза. Впрочем, мы проверим всех закупщиков, а провизию в усадьбу доставят загодя. Гулянье развернётся к вечеру. Высокий чин гостей не позволит выставить их вон в ночную темь, так что все они останутся на ночлег здесь. На ночь караулы усилят уже полноценно вооружёнными солдатами, а подступы станут подсвечивать световыми зеркалами — дуговыми фонарями. Но «драконы» наверняка захотят нанести удар с горделивым вызовом. Прямо в разгар пиршества.